Я не хочу идти ей навстречу: она бросила меня в стену с достаточной силой, чтобы остался огроменный синяк. Уверен, она более чем готова продолжать мять мне бока своей колдовской властью над ветром, и я не в настроении для дальнейших издевательств.
- Ладно.
- Хорошо, - она опускает руки и шепчет:- Развейся.
Ветер уносится прочь. Я тяжело опускаюсь на землю, задыхаясь и кашляя от всей той пыли, что Одри подняла в воздух.
Она выглядит немного виноватой, пока я разминаю свои побитые плечи.
- Я тебя ушибла?
Я отмахиваюсь и поднимаюсь, отяхивая шорты и ноги от песка. Я не собираюсь признаваться, что меня побила щуплая девчонка.
Она направляется в свой ветхий дом с гордым видом, и я иду следом, намеренно как можно медленнее волоча ноги.
Пусть думает, что может указывать мне, но в один прекрасный день я стану достаточно сильным, чтобы справиться с ней. И как только это произойдет, воздушная девчонка потерпит поражение.
Не похоже, что Вейн осознает серьезность нашей ситуации. Либо это так, либо он действительно самый надоедливый мальчишка на планете.
Возможно, и то и другое.
По крайней мере мои пальцы больше не покалывает от прикосновений к нему. Они скорее чешутся его придушить. И если бы он не был так жизненно важен, я бы это сделала. Как жаль, что он Вестон.
Я топаю по дому, по чуть-чуть выпуская накопившееся раздражение с каждым ударом ботинок. Ради кого умер мой отец? Ради кого я должна сложить свою жизнь? Ради этого испорченного, неблагодарного мальчишки, который, как я слышу, едва тащится по песку, растрачивая впустую драгоценное время, только чтобы позлить меня?
С меня хватит с ним нянчиться.
Я подхожу к единственному углу комнаты и отодвигаю пальмовые листья от стены, обнаруживая рукоять моего клинка. Спокойствие охватывает меня, когда я берусь за нее, нащупывая идеальное место на эфесе для каждого пальца. Меч был сделан не для меня, но я практиковалась с ним так часто, что теперь металл повторяет каждый изгиб моей ладони - ощутимое доказательство моего мастерства.
Легкий рывок кистью высвобождает клинок из углубления, пробитого мною в земле, и одним движением я рассекаю и закручиваю воздух, останавливая вращение, уперев острие оружия прямо Вейну в переносицу.
- Что за чертовщина? - кричит он, отступая назад.
Я улыбаюсь его внезапной потере мужества. Ветрорезы производят неизгладимое впечатление.
Тысячи прочнейших, острых как бритва, игл выстроились в линии с двух сторон стального стержня, образуя смертоносное перо, которое легко способно как разрезать плоть, так и разрывать в клочья сильнейшие потоки воздуха или воды. Я взмахиваю им пару раз, и рассекаемый воздух отражается от стен эхом, похожим на плачь с придыханием.
Вейн отходит заплетающимися ногами еще дальше.
- Теперь ты готов отнестись к тренировкам серьезно? - спрашиваю я, придвигая острие ближе, практически царапая кожу у него на носу.
- Я уже сказал, что да. Убери эту штуковину, пока кто-нибудь не поранился.
- Пострадает множество людей, если ты не станешь меня слушаться. У Буреносцев есть точно такие же клинки. Думаешь, они не решатся ими воспользоваться? Можешь ли ты вообразить степень разрушений, которые они могут учинить?
Я наклоняю клинок так, что рыжеватый солнечный луч отражается на остроконечных иглах. Вейн следит за блестящим на солнце мечем широко открытыми глазами, и я догадываюсь, что сейчас он мысленно представляет, каково это - быть раненным таким оружием.
Мне незачем это воображать. Я получила скользящий удар в предплечье острием клинка во время обучения и до сих пор помню сильнейшую боль, оттого что моя кожа была одновременно проколота, изрезана и разворочена. Сильнее - только боль от слияния с ветром.
- Оружие - ничто, по сравнению с силой трех, - добавляю я, ожидая, когда Вейн встретится со мной взглядом. Он выглядит мертвенно-бледным. - По приказу Райдена Буреносцы осваивают языки трех самых могущественных ветров, что делает их практически неуязвимыми. Они беспощадны. Подумай о том, что случилось с твоими родителями. С моим отцом.
Он никак не может сглотнуть, а его взгляд приклеен к мечу, который я поучающе направляю ему в лицо.
- Почему бы нам тогда не удрать? Зачем оставаться здесь и сражаться?
- Буреносцы - мастера выслеживать.
- А я, может, мастер скрываться. Я могу оставаться вне зоны их досягаемости, и тогда они решат, что потеряли меня навсегда.
- Ничего не выйдет. Но даже если бы тебе удалось ускользнуть от Буреносцев, что стало бы с твоей семьей? Смог бы ты убедить их бросить все и последовать за тобой? А твои друзья? И живущие здесь невинные люди? Ты бы позволил им умереть? Смог бы ты с этим смириться?
Ему нечем возразить.
- Поверь мне, Вейн. Если бы иной выход существовал, я бы им воспользовалась. Вот так, только мы с тобой - против них. Это не шутка. И ехидные замечания не спасут тебя в воздушной битве. Я могу научить тебя защищаться, но только если ты перестанешь сопротивляться. В противном случае, ты с тем же успехом можешь сдаться Райдену прямо сейчас. Он точно оценит твое чувство юмора.
