Пусть она уйдет полностью

– Почему ты спрашиваешь?

– Не знаю, но…

– Нет, ничего такого, – быстро отвечаю я.

Мы идем в гостиную, и он обнимает меня за плечи. Это так приятно, что мне просто хочется прижаться к нему.

Я могла бы рассказать, что случилось с Эви, но обещание есть обещание.

– Знаешь… Мне кажется…

Он берет меня за плечи и всматривается в мое лицо.

– Что?

– Ну, мне кажется, что я не очень нравлюсь Хлое. – Я сразу поднимаю руку, чтобы остановить поток возражений. – Понимаю, еще рано судить. Знаю, что надо проявить терпение, но я не уверена, насколько разумная идея оставлять ее приглядывать за Эви. Как тебе кажется, ей здесь хорошо?

– В каком смысле ты ей не нравишься?

– Просто такое чувство. Она обо мне что-нибудь говорила?

Что-то в его лице меняется. Он отпускает меня и выпрямляется.

– Джоанн! Она только приехала. Чего ты ожидала? И она предложила приглядывать за Эви! Я думаю, это очень мило. А ты нет?

– Да! Конечно!

– Может, это ты ведешь себя не очень дружелюбно? – говорит он, развернувшись и направившись к бару.

Я в полном ступоре от такой перемены интонации.

– Что ты имеешь в виду?

– Только то, что ты говоришь очень странные вещи.

– А что я сказала?

– Что, по-твоему, ты не нравишься Хлое. Господи! Как насчет того, чтобы тебе приложить побольше усилий? Как думаешь, справишься?

– Но я пытаюсь! Я просто прошу у тебя совета!

Он хмурится и внимательно смотрит на меня.

– Пытаешься? Правда?

– Конечно! Откуда такой вопрос?

Он достает бутылку скотча.

– Ну, для начала, мне кажется, что неплохо было бы поставить свежих цветов к ней в комнату перед ее приездом.

– Что? Какое это вообще имеет отношение к делу? И я поставила! Я собрала букет из розмарина и подснежников в саду. У нас такие красивые сорта! А у розмарина очень милые серебристые цветочки в это время года. И они прекрасно пахнут.

– Ну, конечно, – закатывает глаза он. Ричард наливает себе выпить, а потом поворачивается ко мне. – Я просто думаю, что был бы уместен красивый букет цветов. Что-нибудь особенное.

Я буквально теряю дар речи.

– Но я подумала, что букет из нашего сада – это и есть что-то особенное.

Он вздыхает.

– Разумеется. Ты так подумала.

Я выпрямляюсь и упираю руки в бока.

– Что ты хочешь этим сказать?

Но я знаю что. Я из более низкой социокультурной прослойки, чем он или любой из его друзей. Даже Изабелла. И Диана была из богатой семьи, очень богатой. А я – просто средненький агент по недвижимости, который даже профильные экзамены не сдал. У меня недостаточно утонченный вкус. Когда мы только начали встречаться с Ричардом, он повез меня в Эскот стрелять по движущейся мишени. Меня аж передернуло. Когда я сказала ему, что минимум лет до шестнадцати считала, что мишени движутся, потому что они живые, он расхохотался.

– Ты что, в пещере выросла? Как можно не знать, что такое стрельба по движущейся мишени?

– Я была совсем юная, – угрюмо ответила я.

Он снова рассмеялся. Хотя, когда я не попала ни по одной из них, он уже не смеялся.

– Главное – стараться и стрелять точно, милая, – устало сказал Ричард.

А потом как-то вечером он повел меня ужинать в «Ле Гаврош». Я все еще помню его лицо, когда он увидел юбку моего бархатного платья. На следующей день Ричард повел меня на шопинг в «Хэрродс». Не то чтобы я сопротивлялась. На самом деле это довольно эротичный опыт: когда мужчина, в которого ты начинаешь влюбляться, просит тебя позировать в красивых платьях. На один день я почувствовала себя Красоткой из фильма. Но Ричард никогда не прекращал советовать, что стоит носить или какую посуду покупать. А когда мы обсуждали переоборудование кухни, он попросил меня показать ему финальный вариант.

– Просто чтобы удостовериться, – сказал он тогда.

– Удостовериться в чем?

– Что нам обоим понравится, – просто ответил он и поцеловал меня в лоб.

Я бы, разумеется, и так с ним все согласовала. Очевидно, что нам обоим должно было нравиться, но у меня сразу возникло чувство, что он имел в виду не это. На самом деле он хотел сказать что-то в духе: «Удостовериться, что ты не купишь какую-нибудь дешевую дрянь из Икеи».

– Неважно, хочешь выпить? – говорит он и смотрит мне через плечо. – Хлоя, милая, вот и ты. Чего бы ты хотела? Джина с тоником?

Я резко оборачиваюсь. По ее позе – она прислоняется к дверному косяку, опустив руку в карман, а с другой спокойно свисает видеоняня – я понимаю, что она стоит тут уже какое-то время. Она улыбается мне, но лишь уголком рта. С издевкой. И тут у меня в голове возникает отвратительная мысль: Ричард знал о ее присутствии, и именно поэтому прочел мне лекцию о том, что я недостаточно стараюсь. Он хотел дать Хлое понять, что он на ее стороне.

Мотаю головой, прогоняя эти мысли. Даже допускать такое коварство – чудовищно.

Я становлюсь параноиком. И меня беспокоит, с какой скоростью. Очень беспокоит.

Приходится задаться вопросом: не превращаюсь ли я в свою мать?