От мысли у меня подкашиваются колени, а зрение тускнеет, поскольку мои мирные Западные инстинкты бунтуют против мысли о насилии. Но я сжимаю зубы и вспоминаю, что все рассчитывают на меня.
Одри рассчитывает на меня.
Как и Гас.
Я повторяю их имена, пока страх не исчезает в том, что я могу проглотить.
Но он все еще там настолько глубоко, что тело становится похожим на камень, а внутри все переворачивается.
Мне нужен воздух.
Я вставляю в телефон зарядное устройство… лучше планировать вернуться, не так ли?.. и бегу наружу, чтобы несколько бризов прочистили мою голову.
Но ночи душны в пустыне. Единственные ветры, которых я могу ощутить, находятся очень далеко, огибая базу в горах. Так, к тому времени когда я добираюсь до Ареллы, моя куртка становиться влажной от пота. Также мне приходится прихлопнуть приблизительно пятнадцать жуков.
— Небо беспокойно, — шепчет Арелла, протирая гусиную кожу, покрывающую ее руки. — Надвигается Буря, но я не могу найти источник турбулентности.
— Тогда, возможно, ты не должен идти, — говорит глубокий голос позади нас.
Я делаю глубокий вдох, когда поворачиваюсь лицом к капитану Бурь:
— Мы уже говорили об этом, Оз, и…
— Я знаю, — перебивает он, касаясь гладкой тонкой косы, которая свисает с левой стороны лица. Прическа должна представлять его власть над опекунами. Главным образом, я думаю, что это выглядит очень глупо.
— Но я немного подумал, — говорит он мне, — и по факту ты нужен нам здесь.
Он указывает на мой задний дворик, где свет с крыльца падает на выцветшие лежаки, создавая какой-то импровизированный сортировочный центр. Только семь опекунов выжили после нашего последнего боя… и большинство из них с трудом. Те немногие, кто действительно могут двигаться, перевязывают остальных скудными припасами, которые я нашел в ванной.
Вина заставляет камень в моем желудке жечь жарче, чем солнце асфальт, но я позволяю тревогам поважнее потушить боль.
Оз позвал остальных опекунов с наших других баз, чтобы собраться здесь и оказать дополнительную поддержку, и принести вещи.
Я — единственный шанс Одри. Я знаю Оза. Он может волноваться по поводу Гаса, но он будет праздновать, если Одри не вернется. Вот это да… несколько дней назад он сам угрожал разорвать нашу связь.
Он — президент Фан-Клуба Соланы, все еще поддерживает ее, чтобы она стала королевой. Я-то не против, если мне не нужно быть королем… но это еще один сложный кошмар, о котором я буду волноваться позже.
— Ты готова? — спрашиваю я Ареллу.
Оз преграждает нам дорогу, когда мы пытаемся уйти:
— Чтобы ты был королем — вот что нужно твоему народу, Вейн. И твоим людям нужно, чтобы ты был жив. Мы снова будем бороться против сил Райдена. Мы закончим это. Но сначала мы должны убедиться, что мы должным образом подготовлены.
— У Гаса и Одри нет столько времени, — напоминаю я ему. — Кроме того это спасение, а не вторжение.
Я наверное наивен, но надеюсь, что мы сможем устроить это, как в фильме про ограбление — зашли и вышли, как по маслу. Все, что мне нужно сделать, это придумать реальный план, как это провернуть.
Я пытаюсь выглядеть уверенным, когда зову порывы, которые я могу чувствовать на расстоянии, выбирая один из четырех ветров. Они гладко приходят ко мне, и я сплетаю их в темно-синий шип ветра, который гудит силой четырех. Оз наблюдает, как я работаю, протирая новые струпья вдоль шрама под его глазом.
Раньше он был в виде буквы «П», «предатель»… подарок от Райдена… но последнее сражение добавило новый порез, который перечеркнул букву.
— Ты используешь огромную силу, — говорит он. — Но ты все еще не достаточно силен, чтобы бросить вызов Райдену в одиночку.
— Он не будет один, — напоминает ему Арелла.
Она выпрямляется, походя немного больше на страшную Ареллу, к которой я привык… до воздушных изменений, и боль от ее дара удваивается.
Арелла всегда страдает от ветра, но нахождение вдали от неба несколько недель, должно быть, ослабляет ее.
— Я тоже иду, — говорит Солана, вставая около меня.
Она похлопывает по своему ветрорезу, прикрепленному к талии, и я уверен, что она хочет выглядеть жесткой и воинственной. Но что-то в ее крошечном платье и пушистых волосах мешает понять, насколько она страшная.
Оз вздыхает:
— Ох, хорошо, принцесса, душевнобольная убийца и неопытный, нетренированный подросток, неспособный к насилию, будут лететь через континент и пытаться прокрасться мимо самого великого воина, которого наш мир когда-либо видел… и всей его армии. Как все могло пойти не так?
— Ты недооцениваешь мою силу, — говорю я ему, поднимая шип ветра.
— Нет, ты переоцениваешь его, Вейн.
Он шипит слово, которое я не могу понять, и Северный шип визжит, крутясь и корчась, становясь болезненно желтым, когда жужжит иной энергией.
Сила боли.
Солана ежится, Арелла закрывает уши и падает на колени.
Я не могу винить их. Звук разрушения порыва заставляет меня хотеть кричать, рвать, бить кулаками.
Вместо этого я отпускаю шип и отшвыриваю его ногой от себя. Потом я хватаю Оза за плечи.
— Что дает тебе право…
