Мой Западный щит кричит: «ПАДАЙ!», и я плюхаюсь, будто тюлень скользит по льду.
Плечом я сбиваю старшего Буреносца, и он падает на свой собственный ветрорез.
Тьма застлилает мое зрение на то время, когда раздается булькающий звук, но мне гораздо хуже из-за хруста костей от другого ветрореза.
Я поворачиваюсь к источнику шума, боясь, что обнаружу обезглавленную Солану.
Но ее голова все еще на плечах.
А вот другой Буреносец… не будем об этом.
— Держись, — говорит она мне, и я не могу понять почему… пока не чувствую желчь на языке.
Я не уверен, тошнит ли меня на самом деле, или я только собираюсь. Похоже будто я вне тела.
Я безучастно смотрю, как Солана хватает один из черных ветрорезов Буреносцев и кромсает ветры, связывающие меня, затем хромает к водонапорной башне и считает свои шаги.
В какой-то момент она падает на колени и начинает копаться в снегу:
— В моих воспоминаниях по этому можно понять, как далеко находится вход в башню.
Я подхожу к ней и помогаю копать.
Не думай о телах. Не думай о телах.
— Это должно быть здесь, — бормочет Солана.
Я надеюсь, что она права, потому что слышу грохот, который очень похож на приближающихся Буреносцев.
«Хорошо, — говорю я Западному. — Есть еще идеи?»
Западный оставляет меня, скручиваясь в слабую воронку, сметающую снег.
— Подожди, — говорит Солана, прижимая ухо к земле. — Я думаю, что он как-то погружается.
Я вожу пальцем по грязи, пока не чувствую, как бриз проходит через трещину, настолько тонкую, что я сомневаюсь, что она толще волоска.
— Там, — говорю я Солане, которая следует за моей рукой своей. — Чувствуешь?
Она кивает:
— Но я не вижу замок или что-нибудь такое.
— Возможно, пароля достаточно?
— Будем надеяться.
Она наклоняется и шепчет в трещину.
Я не могу услышать, что она говорит… но это работает.
Рев ветра сбивает нас, когда открывается люк.
Солана тянет меня за собой, когда соскакивает вниз, и мои лодыжки определенно не радуются приземлению. Но я вижу через жуткий синий свет, как фамильный герб Соланы красуется на каменных стенах.
Мы нашли Королевский Проход… вовремя.
Шипы ветра взрываются над нами, когда Солана выкрикивает команду и запечатывает нас внутри.
Мы ходим кругами.
Тратим энергию.
Попадаем во многие тупики.
Я знала, что крепость была лабиринтом, но думала, если мы продолжим двигаться, в конечном итоге найдем путь.
Вместо этого поворачиваем обратно к темнице.
— Мы должны заставить его вести нас? — спрашиваю я, кивая туда, где в запертой камере без сознания лежит травмированный Буреносец.
— Он приведет нас прямо к Райдену, — предупреждает Гас. — Ты не можешь доверять врагу… даже, когда нуждаешься в нем.
— Но как нам выбраться отсюда? — Я разминаю шею, мышцы устали из-за поддержки Гаса.
Гас прижимает ухо к стене, и я предполагаю, что он прислушивается к звукам сражения.
Когда я копирую его, я слышу низкий, постоянный гул.
— Это Шреддер, — говорит Гас, отступая от стены. Он выглядит столь же бледным и серым, как куртка Буреносца.
— Ты как? — спрашиваю я.
Он закрывает глаза, делая медленные, сдавленные вдохи:
— Я все еще могу чувствовать, как он рвет меня изнутри, будто ветры вгрызаются в мою сущность.
Я касаюсь его руки.
— Я в порядке, — обещает он.
Но, когда он вытирает рот, я вижу красный.
— От звука тебе хуже? — спрашиваю я.
— Это, вероятно, отсутствие ветра. Или вся эта ходьба. И по крайней мере теперь мы знаем, как оказаться там, куда мы идем. Если мы будем следовать за звуком, то он приведет нас прямо к Шреддеру.
План, кажется, работает, но чем громче гул, тем бледнее Гас. Если только от одного звука у него идет кровь, как он будет стоять среди лезвий Шреддера?
— Возможно, есть другой выход…
— Я в порядке, — перебивает он. — Мы не меняем план.
Его слова было бы легче принять, если бы его зубы не окрашивал красный.
Я кладу руку Гаса себе на плечи и стараюсь двигаться быстрее, надеясь, что он станет сильнее, если я смогу заставить его подышать свежим воздухом.
Звук ведет нас через еще несколько поворотов, а потом…
… мы в конечном итоге оказываемся обратно в подземелье.
Травмированный Буреносец смеется, когда видит нас:
— Готовы сдаться?
Гас пинает решетки настолько сильно, что я боюсь, что он сломает ногу.
— Мы найдем путь, — говорю я ему, прежде чем он снова сможет пнуть решетку. — Мне просто нужно подумать.
Я пытаюсь вспомнить каждую деталь, которую подмечала в течение времени проведенного в тоннелях, но ничто не выделяется.
И затем я понимаю, что мы пропускаем.
— Сила боли, — шепчу я. — Буреносцы всегда используют ломанные команду, чтобы открывать двери.
— Действительно, — говорит травмированный Буреносец. — Это вообще не помогает, не так ли?
Он перекатывается, чтобы посмотреть на меня, и я съеживаюсь, когда становится лучше видно его лицо, похожее на пюре.
— Пожалуйста, — говорю я. — Если ты поможешь нам, то сможешь сбежать с нами.
Гас тянет меня за собой:
— Забудь о нем, Одри. Он никогда не предаст Райдена.
— Он прав, — соглашается Буреносец.
— Почему? — спрашиваю я. — Мы оба знаем, что произойдет, когда Райден найдет тебя в таком виде. Я предлагаю тебе шанс выжить.
