Мы снова выберем друг друга.
Я лишь хочу показать Вейну, что до сих пор верю.
Мой взгляд фокусируется на его губах, и Вейн судорожно вздыхает.
Он хочет этого.
Как и я.
И все же, когда я наклоняюсь совсем близко, Вейн поворачивает голову и отстраняется.
Одри собиралась поцеловать меня.
ПОЧЕМУ ЖЕ Я ЕЙ НЕ ПОЗВОЛИЛ?
Почему послушал этот тоненький надоедливый голосок в голове?
Остальная часть моего мозга ликовала, кричала и выстреливала конфетти… но этот чертов глупый голос соизволил спросить: на самом ли деле она к этому готова?
Гас погиб примерно час назад.
И она до сих пор не знает, насколько сильно ранила свою мать.
И несколько дней была в заложниках.
С учетом всего, что происходит сейчас, кажется, не слишком подходящее для нее время, чтобы принимать жизненно важное решение.
Поэтому я отворачиваюсь, и теперь она смотрит на меня таким взглядом полным шока и предательства, что я хочу схватить ее за лодыжки так, чтобы она не смогла бы уйти, пока я не объяснюсь.
Вместо этого, я открываю свой большой, глупый рот и говорю.
— Прости, просто это… тут Солана…
И после этого Одри уходит прочь.
Дверь захлопывается за ней, и я опускаюсь на колени.
— Что ж, — говорит Солана, как только я оказываюсь на полу, и проклинаю себя за это. — Это было неожиданно.
Я прячу лицо в дрожащих руках.
На этот раз я хотел сделать все правильно.
Не просто правильно — лучше.
Я имею в виду… первый раз, когда мы сблизились, был посреди долбаного поля битвы, с мертвым Буреносцем под боком. А наш следующий большой, важный поцелуй был в Долине Смерти, прямо после того, как Гас убил Живой Шторм из своего отца, ко всему прочему нас атаковали Буреносцы.
Все настолько плохо, что я не хотел, чтобы в третий раз это произошло в туалете, перепачканном кровью девочек с наблюдающей Соланой.
Тем более что я не вижу, как Одри могла быть готова взять на себя такое обязательство. Я просто хочу удостовериться, что я не окажусь в списке того, о чем она сожалеет.
— Если это имеет значение, — говорит Солана, — я думаю, что вы сделали все правильно.
— Сделай мне одолжение и скажи это Одри, хорошо? Вообще-то — нет, наверняка, она воспримет это очень плохо.
И вправду, чем дольше я оставался тут, наедине с Соланой, тем хуже это казалось со стороны.
— Почему любовь должна быть такой сложной? — спрашиваю я.
Я говорю это серьезно, ни в одном из тех глупых фильмов, которые любит смотреть моя мама, нет ни обручения, ни самоубийственных порывов и оборванных связей. Я не могу просто быть тем, кто легко встает под окно девушки, держа Бумбокс или что-то вроде того?
— Ну, у меня нету особого опыта в этой области, — говорит Солана, — но я знаю, что вы, ребята, справитесь с этим. Она поблагодарит тебя за это, спустя несколько дней.
Несколько дней?
Почему это звучит как вечность?
Солана подаёт мне руку, чтобы я перестал быть Вейном-комком на полу. Я уже собираюсь принять её, когда понимаю, что это совсем не круто позволять ей справляться с моей любовной драмой.
— Мы должны идти, — говорю я, поднимаясь самостоятельно на ноги.
Одри ждет нас по другую сторону двери, ее пальто застегнуто до шеи, ее взгляд приклеен к коричневой походной обуви. Я вполне уверен, что она плакала… вот доказательство тому, что поступать правильно — отстой.
Но я ничего не могу поделать с этим сейчас, кроме как указать путь обратно к входу.
В вестибюле, кажется, в два раза больше народу, чем было прежде, включая нескольких мам, держащих крошечных младенцев на руках.
— Мы должны увести Райдена, как можно дальше отсюда, — бормочу я.
— Куда мы его направим? — спрашивает Солана.
Она подчеркивает слово «мы», и я знаю, что нет никакого смысла спорить… хотя не могу удержаться от надежды, что эта новая неловкость могла бы убедить Одри пойти с Астоном.
— Я все еще обдумываю лучшее место, — признаюсь я.
Слишком много энергии придется потратить, чтобы направиться обратно в пустыню… и мой родной город уже и так достаточно пострадал.
Чем ближе мы доберемся до Сил Бури, тем быстрее они смогут встретиться с нами, поэтому мы должны сосредоточиться на тех местах, которые находятся посередине.
— Это должна быть Небраска, — говорит Одри, не глядя на меня. — Там ветра сильнее здешних. И там много пустой земли. И… там все это началось… для нас, по крайней мере.
Фактически, это отчасти… поэтично.
Давайте сокрушим Райдена там, где он пытался сокрушить нас.
— Нам нужен трубопровод, — говорю я ей. — Так у нас будет немного времени, чтобы подготовиться.
— Подготовиться к чему? — спрашивает парень из обслуживающего персонала, подходя к нам.
— К тому, к чему ты не имеешь никакого отношения, — обещает Солана.
Он выглядит разозленным ее ответом, и последнее что нам нужно, это устроить здесь сцену, поэтому я говорю ему:
— Это будет далеко отсюда. Просто не забывайте, что я сказал, увести всех, когда шторм стихнет. И подержите их подальше от окон какое-то время.
— Почему? — спрашивает он.
— Скажем так, что есть шанс, что шторм станет намного сильнее, как только мы отправимся туда.
