Он молча разглядывал ее. С трудом сдержавшись от того, чтобы не перевести взгляд туда, куда смотрит он, и не обнаружить там пятно невесть откуда взявшееся и путешествующее по одежде вместе с его взглядом, она полезла в сумку за книгой. Все-таки бросила незаметно взгляд на себя. Обнаружила расстегнутую пуговицу на блузке и жутко смутившаяся, но все еще держащая лицо, протянула ему книгу, одновременно приводя в порядок одежду. Вот ведь, нарочно не придумаешь. Ну, если учесть, как она сюда неслась. Удивительно, что все пуговицы не отлетели. Он сделал вид, что не заметил ее жеста и положил книгу на стол. Принесли бутылку воды и стакан. Он по-джентльменски открыл бутылку и наполнил ее стакан водой. И пока она пила просмотрел книгу, буквально каждую страницу. Увидел ее удивленный взгляд, и, вновь наполняя стакан, спросил, не находила ли она чего-нибудь между страниц. Она улыбнулась.
Конечно, она нашла рисунок. Нужно было видеть ее лицо, когда она, копируя книгу, перелистнула очередную страницу и увидела его. Удивление, нет, это слишком слабое определение того, что она почувствовала. Она пару минут, не понимая смотрела на рисунок, потом осторожно провела по нему пальцами и, почувствовав, как на глаза наворачиваются слезы, взяла его в руку. От рисунка все еще веяло теплом. Будто тот солнечный свет согревал лист. Она словно встретила давно потерянного человека. И верилось, и не верилось в это. Но рисунок, еще некоторое время пробыв в ее руках, переместился на место, в тетрадь. Она недолго думала, как он попал в книгу. Разве это было удивительным? Он нашел листок и забрал, потом, наверное, вложил в книгу. Удивительно было другое. Зачем он вообще забрал какой-то листок бумаги с дурацкой карандашной зарисовкой?
