Девчонку ему рассмотреть не довелось, выходил, когда она садилась, а после она вышла. В общем, не видел.
И вдруг, непонятно от бессонницы что ли, стало любопытно, какая она.
Он улыбнулся в темноте. Как в детстве перед новым годом или днем рождения лежишь ночью и гадаешь, какой подарок получишь. И не спится также как сейчас.
Станция. Фонарь бьет прямо в глаз. Он подвинулся в угол, но это не особо помогло. Да, не под его размеры койка. Плечо вот-вот свесится. Он закрыл глаза и сквозь веки свет фонаря уже не казался таким слепящим. Почти как солнечный. В тот день.
Память постаралась изобразить все в красках, и он увидел темную фигуру на берегу среди яркой майской зелени.
Снизу раздался скрип, потом шуршание и шелест бумаги. Воспоминание тут же исчезло. И стало немного грустно. Появилось небольшое раздражение. Что она там внизу делает?
Письма пишет…мелким почерком. Он снова улыбнулся. Раздражение тут же ушло.
Грохот снизу означал уже боевые действия. Он перевернулся на бок и мельком взглянул вниз. Ничего, никого. Успокоилась, кажется. Да, с такой суетливой поживи. Замучает. Досталось же сокровище кому-то. То ли дело мечта…
Сложилось так, что на следующий день, после того памятного, ему выпала командировка. Да на два месяца.
Он был на берегу после приезда каждый день в течение целых двух недель.
Предполагая, что она недалеко работает, и выходит погулять в обеденный перерыв к речке, он появлялся на берегу в начале двенадцатого и уходил в третьем часу.
А потом, спусти две длинные недели, здравый смысл победил напрасную надежду на встречу с незнакомкой. И он не приезжал больше туда. Даже для того, чтобы порыбачить. Да какая там рыбалка летом. Людей: видимо-невидимо. Ни покоя, ни наслаждения. Да и место теперь это было связано уже с другими мыслями, воспоминаниями. Дразнящими, недостижимыми и оттого еще более желанными.
Он уснул, улыбаясь, словно увидел то, чего давно желал.
Поезд ехал, колеса отстукивали такт собственной мелодии…
5
