— Я чувствую неуверенность в твоем голосе, – нахмурился Секунд, – уж не закралось ли сомнение в твое сердце?
— Да поразит меня всемогущий Юпитер! Я не колеблюсь, о нет! Всего лишь волнение... Скажи лучше, передал ли ты подарок императору? Как принял он его?
— Он ни о чем не догадывается. Принял без подозрений. Впрочем, не исключено, что просто не подал виду... Сыграть на тщеславии этого самовлюбленного павлина было проще простого – я сказал, что никто не достоин владеть таким оружием кроме него, непревзойденного ценителя. Только... – замялся он.
— Что?
— Только вот Луций, кажется, что-то почуял.
— Как он мог?
— Ты недооцениваешь его, Агриппа. Нюх у этого старого лиса поострее, чем у собаки.
— Ты думаешь, он догадывается обо всем?
— Не думаю, что обо всем. Но чувствует – что-то не так. Мы не можем медлить. Я думаю, мы должны сделать это сразу же после сентябрьских ид!
— Хорошо.
— Знает ли гладиатор о том, что ему предстоит сделать?
— Что ты, Петроний! Ты запамятовал! Зелье, что продал мне тот купец, Эльазар. Это магическое зелье изготовлено из крови Горгоны и еще каких-то волшебных трав. Над человеком, выпившим его, мы будем иметь безраздельную власть. Ты можешь приказать ему убить собственную мать, и он сделает это, не раздумывая.
— Ты уверен, Агриппа? Звучит невероятно! Никогда не слышал ничего подобного...
— Такова сила этого волшебного эликсира.
— Но эликсир эликсиром, а не мешает заручиться его добровольным согласием. На всякий случай я настроил его на свершение великого дела... – начал Секунд, но Агриппа перебил его.
— Добрый Петроний, я ведь уже сказал, что не возражаю. Можешь пообещать ему свободу для девушки.
Пока они беседовали, вокруг собралась приличная толпа зевак, галдящая и спорящая, на ходу заключающая скоропалительные пари – одни ставили на великана Гатасака, другим, напротив, больше доверия внушал ловкий Схима. Воздух звенел от невообразимого гомона. Добровольцы, оттесняя толпу, образовали круг, бросили веревку на истертую в пыль тысячами подошв землю, обозначая границу арены.
Торговец достал деревянные мечи.
«А что! – думал он, – где вы видели, люди добрые, купца, который, находясь в здравом уме, станет рисковать своими деньгами на потребу черни. Да и хоть и потому, чтобы привлечь выгодных покупателей. Нет, светлейшие, кто бы вы ни были, вначале заплатите. Ну, тогда уж, милости просим, распоряжайтесь своим товарам, как заблагорассудится: хотите – забирайте с миром, хотите – отпускайте на волю, хотите – убейте...».
Находившиеся на рынке продолжали сбегаться на бесплатное представление. Исключение составили лишь торговцы, опасающиеся за свой товар, – воров тут хватало. Тевтоны-телохранители, могучими плечами оттеснив наиболее ретивых, быстро расчистили место двум патрициям, ради которых и была затеяна вся эта кутерьма.
— Посмотри, Агриппа, как падок наш народ на дармовщину. Бесплатная еда, зрелище, что угодно – лишь бы не платить!
— Но разве бывает в мире что-либо бесплатное, Петроний, – обрадовался Агриппа перемене темы. – Разве всё, что плебс ест, пьет и чем развлекается, – падает с неба?
— Ты зришь в корень, милый Агриппа, разумеется, нет. Это иллюзия – за все заплачено. Ими же! Но понаблюдаем за боем, если не возражаешь.
А тем временем в пыльном кругу гигант Гатасак уже отбивался от наседающих на него двух подвижных, как ртуть, италийцев. Он старался держать их на расстоянии, успешно отражая стремительные уколы попеременно щитом и своим мечом. Несмотря на его длинные руки, противникам удавалось время от времени пробить оборону и нанести ему довольно болезненные уколы. Великан не оставался в долгу и, не обращая внимания на, скорее досадные, чем опасные ссадины, подобно могучему медведю в окружении пытающихся повиснуть на нем псов, отвечал мощными выпадами. И достигни он цели, не поздоровилось бы тому, кто очутился на пути его, пусть и деревянного меча.
Хозяин рабов заметно нервничал; он не горел желанием портить свой товар.
К его счастью, Агриппа, наконец, поднял руку, подав знак прекратить бой. Ни одна из сторон так и не показала зрителям явного преимущества.
— Довольно, не надо портить товар. – Он повернулся и подозвал стоящего в отдалении человека: – Маркус!
Ланиста, – а это был не кто иной, как опытный наставник гладиаторской школы, – не заставил приглашать себя дважды; он резво подбежал к господину, и они стали совещаться вполголоса. Через непродолжительное время Агриппа повернулся к торговцу и предложил с деланным безразличием:
— Даю тебе за всех пятьдесят декадрахм, братец, и ни ассом больше. Если умеешь считать, что весьма сомнительно для такого безмозглого шута, как ты, – это кругленькая сумма… я тебе помогу – целых пятьсот денариев! Твои бездельники не стоят и половины. Так что соглашайся, не упускай выгодную сделку. Погляди-ка сюда!
В руках его появился мешочек с монетами, которым он выразительно потряс перед носом торговца. Жадный огонь загорелся у того в глазах при виде денег. Несмотря на молодость, Агриппа хорошо изучил человеческую породу.