- Ты, Проньин, с собой-то не равняй. Это вы, капиталисты гребаные, друг перед другом выеживаетесь – у чьей бабы ноги длиннее, сиськи больше да задница круглее. Вам можно. А я ведь всю жизнь на государевой службе спину гнул. Поди, забыл уже, как сам-то казенную лямку тянул.
- Нет, не забыл.
– Зависть, Проньин, оч-чень нехорошее чувство, – сипел между тем генерал, наливая двадцатилетней выдержки коньяк в водочные рюмки.
Завидовал генерал таким, как Проньин! Ничего не мог с собой поделать. Даром, что дослужился до четырех звездочек в ряд, даром, что занимал в текущий момент «хлебную» должность и мог торгануть, да и, чего там греха таить, только тем и занимался, что торговал всем, что плохо лежало в недрах необъятной армейской материальной части. В любой армии всегда найдется, что плохо лежит, если хозяин у армии никудышный, правда?
И все равно завидовал.
«Разве идет в какое-либо сравнение пусть самая-пресамая хлебная, но все равно казенная, должность с этими, бл..., капиталистами, – думал часто генерал, – с их миллионами и миллиардами. Причем открыто тратят! Ни черта не боятся!»
Оставалось только всякий раз успокаивать себя афористично-мстительным, гулаговским: «Ну, ничего – дело дойдет, нар на всех хватит». Тем самым не исключал наш военачальник возврат старых добрых времен, когда телефонный звонок был гораздо действеннее прикарманенных миллиардов. Мечтал и надеялся. Тем более, что веские основания для такой надежды имелись – эти богатые придурки, с упорством идиотов отказываются воспринимать всерьез, что в руководстве уже давно зреет недовольство чрезмерным разгулом демократии и капитализма».
Само собой разумеется, Пронькин, будучи не только образованным, но, что еще важнее – человеком умным, угадывал сокровенные мысли своего приятеля и предполагаемого партнера. Он понимал – бессмысленно ожидать что-либо человеческое от дремучей солдатни, которая к тому же хлещет коньяк из водочных рюмок. И таким вот доверяют оружие массового поражения! Но приходилось принимать это как неизбежные издержки переходного периода.
Между тем, генерал, свято веривший, что главное не форма посуды, а содержание, залпом опорожнил стопку, сморщился, отчего стал удивительно похож на собаку китайской породы «шарпей», и продолжил свою мысль:
– Сколько ребят погорело из-за зависти – трудно подсчитать. А Машка, Проньин... честное слово генерала... хоть и привык, но бывает, как гляну, так и проберет до костей. Ее бы вместо танков на врага – всех бы распугала. Но работница-а, я тебе скажу... Таких днем с огнем не сыщешь.
Он вздохнул, налил себе еще рюмку, вопросительно посмотрел на гостя и, поймав отрицательный жест, опрокинул ее.
Шумно внюхавшись в манжету своей болотного цвета сорочки, Безбородько сиплым голосом произнес:
– Ну, как хочешь... Излагай, зачем пожаловал?
Пронькин обвел шифрующимся взглядом кабинет и осторожно спросил:
– Мы одни?
– Ну, ты, Проньин, и вопросы присылаешь... – генерал покачал головой. – Да ты соображаешь что говоришь? Чтоб у генерала армии... – тут он воздел лицо к потолку с таким видом, что ни у кого не должно было остаться и тени сомнения в том, что именно там, в облаках, обитали особенные существа, под названием «генералы армии», и повторил: – чтобы в моем личном кабинете жучки завелись?! Видать, не выспался сегодня. Или заболел. Обижаешь...
– Ну, извини, Гаврилыч, извини. Это я действительно не подумав ляпнул... Тут одно мероприятие состоится, – начал он, – хотел лично пригласить.
– Поохотиться решил?
– Вроде того...
– Дело хорошее, – просопел Валентин Гаврилович. – Когда?
– Приблизительно недели через две. Только вот одна маленькая деталь...
– Какая еще такая деталь?
– Охота не совсем обычная намечается. И не совсем в обычном месте...
- Ты, Проньин, вокруг да около не ходи. Говори в чем дело?
- За границей, Валентин Гаврилович.
- За границей... Ну и что такого, эка невидаль! В ближнем?
- Да нет, в дальнем... Бурна-Тапу, слышал?
- Ну, слыхал... Африка, кажись, – неуверенно протянул Валентин Гаврилович, у которого по географии в школе была твердая тройка.
- Правильно – в Африке... Буду рад видеть.
- Че эт тебя, на экзотику потянуло? Слона решил завалить?
- Покруче, Гаврилыч, покруче...
- А кто будет-то? Наши?
- Ну, в основном все свои. Ты, Валентин Гаврилович, на всякий случай недельку зарезервируй, не пожалеешь. Охота не простая – с сюрпризом.
- Ну ты, Марлен, даешь! Это что, как в прошлый раз с гладиаторами театр устроишь? Ловко это у тебя получилось.
- Сам все увидишь, Валентин Гаврилыч.
- Ну, сюрприз так сюрприз. Я сюрпризы уважаю. Телку с собой брать?
- Валентин Гаврилович, – укоризненно протянул Пронькин, – обижаешь... В Тулу, да со своим самоваром. Уж как-нибудь позаботимся. К тому же африканские красавицы... Темпераментные – как раз для тебя…
- Есть еще порох, – кокетливо подтвердил красноармеец. – Значит через две недели? А билеты... э-э?..
- Билеты на самолет и все остальное, как обычно, – доставят. Можешь не беспокоиться, – поморщившись про себя, успокоил жмота в генеральских погонах Пронькин.