- Именно! Но… не буду утомлять вас преподнесением хорошо известных материй, Матвей Петрович. Скажу только – в отличие от скандально известных всему миру папарацци, методы сбора материала у меня классические. На абсолютно добровольной основе! И если...
- Похвально! Поверьте, мне близки такие принципы. Скажу больше: Марлен Марленович просил меня быть предельно откровенным и рассказать и показать всё, что пожелаете. Ему нечего скрывать от людей.
- Отлично! И это правильно. Тем более, говорят, господин Проньин возвращается на политический, если можно так выразиться, Олимп? Баллотироваться собирается...
- Ну, это еще не решено. Возможно, в будущем не исключено, что он... Знаете, у Марлен Марленыча безупречная репутация. Да и люди просят, – сбивчиво забормотал Матвей Петрович, – но у него и без того дел, сами понимаете: благотворительные фонды, думская комиссия... всего не перечесть.
- Да-да, наслышан, насколько многогранна деятельность господина Проньина. Всего, разумеется, не охватишь. Так, что, давайте ограничимся предметом, который интересует меня в данный момент? Гхм... повторюсь: не секрет, что многие наши преуспевшие в политике и бизнесе сограждане имеют простые, ну... свойственные обычным людям увлечения, – проникновенным голосом начал Максимов.
- И вы...
- Да! И я хочу открыть читателям эту, вне всякого сомнения, одну из самых важных и, смею предположить, самых интересных сторон личности подобных людей. То, что сближает их с простыми смертными...
Принесли кофе, по запаху – очень хороший, и Матвей Петрович предложил:
- Не угодно ли сигару? Извиняюсь, что перебиваю.
- Нет, спасибо, не курю.
- Тогда, с вашего позволения, я закурю. Вентиляция у нас хорошая... Не возражаете?
- Как вам будет угодно. Курить я бросил лет десять назад, но до сих пор наслаждаюсь запахом дымка. Естественно, пассивно, когда рядом курят. Особенно сигару или трубку... Хороший табак. Запретный плод, сами понимаете.
Матвей Петрович подошел к хьюмидору из темного дерева со стеклянными створками, открыл его и стал копаться в стоящих внутри коробках. Какое-то время он бормотал что-то себе под нос, как будто начисто забыв о присутствующем в кабинете человеке. Наконец, издав победное восклицание, повернулся к гостю.
- Коиба, – с благоговением сообщил он. – Сигары курили когда-нибудь?
- Пробовал, как же...
- Понравилось? – Матвей Петрович золотой гильотинкой ловко отхватил кончик пухлой, как сарделька, шоколадного цвета сигары, помусолил ее, округлив губы бубликом, но не противно, а вполне интеллигентно – чувствовался немалый опыт – щелкнул диковинной зажигалкой и начал старательно раскуривать «сардельку» от гудящей, как миниатюрный реактивный двигатель, струйки пламени.
- Нужно, видимо, втянуться, чтобы понять все прелести вкуса, – проронил Максимов, задумчиво наблюдая за тем, как щеки Корунда глубоко западают при каждой затяжке.
«Сарделька» поначалу никак не хотела раскуриваться, но в конце концов поддалась. Струйка дымка выпыхнула из нее, аромат проник в нос Максимову.
- Конечно. Но самое главное, если уж курить сигару – так только хорошую, – согласился Матвей Петрович.
– Ну, это касается не только сигар? – рассмеялся Максимов.
– Ха-ха, правильно! Но у нас здесь всё!.. всё только высшего качества, – похвастался Матвей Петрович.
Он сделал вид, что вспоминает, на чем же они остановились, даже пальцами прищелкнул в воздухе несколько раз, и «вспомнив» спросил:
– Итак, как я понял, вас интересует духовная сторона жизни известных личностей?
— Совершенно верно! Духовная. Но не меня, а моих читателей... В данном случае их интересует конкретное занятие господина Проньина. В частности, коллекционирование. Дело в том, что мои очерки посвящены этой древней страсти человека. Страсти к собирательству.
— Действительно интересно...
— Вы не представляете, до какой степени! В каждом человеке заложен особый инстинкт. Я его называю инстинктом биосимметрии. Человек сам по себе – существо симметричное.
— А вы, Александр, образованный человек!
— Не преувеличивайте, ради бога! Я всего лишь рядовой журналист. Где вы видели образованных журналистов?
Оба улыбнулись, и Максимов продолжил:
— К тому же эта точка зрения не имеет ничего общего с образованием. Это всего лишь моя личная импровизированная теория.
— Все равно интересно! Продолжайте, не стесняйтесь!
— Извольте: сутью любого коллекционирования является не что иное, как собирание одинаковых, вернее – почти одинаковых предметов. Предметов, имеющих какую-либо общую ипостась, эссенцию. Любой коллекции в этом смысле присуща вполне определенная внутренняя симметрия.
— Действительно, – проникновенным голосом подтвердил Матвей Петрович, – я раньше как-то не задумывался.
— Но не хочу утомлять вас своими доморощенными теориями.
— Вы меня вовсе не утомляете. Напротив, то, что вы говорите – очень даже интересно! То есть, как я понимаю, вы хотели бы найти эту вашу симметрию в коллекции оружия господина Проньина, так? – он опять рассмеялся.