Увлекшись демонстрацией того, насколько господин Пронькин ответственно относился к своей внешности (и особенно, в тех случаях, когда предстояла важная встреча), мы невольно упустили из виду одну немаловажную деталь. Выбирая костюм, ботинки, часы и прочие символы, немаловажные для успеха того или иного предприятия, он успел совершить не менее пяти телефонных разговоров общей продолжительностью в двадцать семь минут, в том числе: с женой, изнывающей от безделья в мультизвездном отеле на берегу лазурного моря; с секретаршей, вскочившей на другом конце провода по стойке «смирно», как, бывало, вскакивали в фильмах про войну негодяи штурмбанфюреры во время разговора со своим главным фюрером; проинструктировать домоправительницу, садовника, охрану. И в завершение: совершить свое самое любимое деяние, обычно примиряющее его с суровой и во всех отношениях нервной действительностью – почесать брюхо любимцу семьи, стаффордширскому терьеру Нерону, славящемуся своим обворожительным оскалом убийцы болонок. В такие моменты даже самое гнусное настроение бесследно поглощалось бежево-шелковой шерсткой зубастого друга.
А настроению было от чего испортиться, господа!
К досадной ситуации с самостоятельным переоблачением из «домашнего» в «деловое» примешивалась еще и другая неприятность – вчерашний визит журналиста... как его... Максимова, кажется.
Какого хрена было надо этому писаке, Матвей так ни черта и не понял. Что тот вынюхивал и, самое главное, что ему известно? Ясно было одно – легенда о статье про коллекционеров с большой степенью вероятности являлась самой обыкновенной туфтой. Но для чего? Вот в чем вопрос!
Предположение о том, что визит был случайным, задуманным как очередная журналистская уловка с целью проникнуть в частную жизнь известных людей, и эта попытка попросту совпала по времени с последними событиями, не выдерживало серьезной критики.
Не-ет, что-то не похоже на простую случайность! Иначе к чему бы этот хмырь так заинтересовался футляром от меча? Матвей говорит: остолбенел прямо! Вообще вел себя странно, намеки двусмысленные допускал, а потом вдруг ни с того ни с сего резко распрощался.
Хотя... кто знает, кто знает. Всё может быть... Ну, с Матвеем понятно – стареет. Опять нес всякую хрень вместо того, чтобы больше слушать.
«Господи, ну где взять толковых преданных помощников!? – взмолился Марлен Марленович, обращаясь к своему изображению в зеркале. – Чуть умен – доверять опасно. Предаст, если больше заплатят. Подсчитает, учтет всё, и обязательно предаст. Уж сколько раз такое бывало! А если предан, то непременно бездарь и тупица. Вот возьмем Матвея... Нет, нельзя сказать, что глуп. Образован, эрудирован, но все равно – бестолочь! Вечно напутает, наслесарит, потом сам же и расхлебывает. Только за преданность и терплю сукиного сына. Хотя он мне всегда завидовал. Но, как говорится, ничто человеческое... А с журналистом дело сложнее. Похоже, страхи Матвея имеют под собой почву. Ну, я-то сам не параноик же, в конце концов! Короче, надо разобраться с этим журналистом-шмурналистом», – подвел он черту под собственными размышлениями.
Естественно, Марлен Марленович вышел из подъезда своего эксклюзивного евродома в не шибко равновесном состоянии. Злой то есть был.
Два быка, каждый размером с небольшой микроавтобус, с каменными мордами (мордами этими орехи колоть) сопроводили босса до экипажа, представлявшего собой выполненный по спецзаказу «майбах». Плюс, знамо дело, броня, по классу Бэ-шесть!
Об этом свидетельствовали подернутые серо-стальной поволокой стекла. Мог этот автомобильчик выдержать обстрел из практически всех видов стрелкового оружия, включая легендарный автомат Калашникова, а также касательное попадание из общевойскового ручного гранатомета.
Марлен Марленович в своем комфортабельном танке чувствовал себя относительно спокойно.
Помимо лимузина в обязательный, утвержденный самим Пронькиным протокол, входили еще два автомобиля сопровождения исключительно агрессивного вида, каковой придавали им некоторая угловатость форм, морды ротвейлеров, звериная напористость и полное отсутствие цвета. Они были большие, очень большие, эти черные машины – не меньше трех тонн каждая. Если помножить на три, будет девять. И охрана – вместе с одеждой, оборудованием, мобильными телефонами, кошельками – еще под тонну. Махина! В общей сложности, снаряженный вес приближался к десяти тоннам, не меньше!
На заднем сиденье «майбаха» его поджидал Матвей Петрович.