- Хорошо, – еле сдерживая гнев, проскрежетал зубами Пронькин, – пусть будет Владимир Константинович... Я не знаю что у вас за «фирма», я не знаю кто вы такой и, поверьте, не очень-то горю желанием узнать! Мне, в сущности, все равно! Но если у вашей «фирмы» ко мне, как вы выразились, есть деловое предложение, то будьте добры, потрудитесь записаться на прием в секретариате. Там назначат время, выслушают и, если ваше предложение заинтересует моих помощников, и они решат, что требуется мое личное участие, то я с превеликим удовольствием приму любого представителя вашей организации, включая вас лично. А сейчас... извините, занят...
- Печально, Марлен Марленович, очень печально, – расстроилась «трубка».
- Что печально? – оторопел Пронькин.
- Печально, что вы, как вы только что выразились, «не горите желанием»... Ну да бог с ним, с желанием, в конце концов. Разве я не сказал, почему не советую звонить вот так с бухты-барахты генералу Безбородько? – он помедлил. – Видимо, заговорился и забыл пояснить. Так вот, речь как раз о нем и пойдет. Точнее о дельце, которое вы с ним не далее, как четверть часа назад, столь продуктивно... я надеюсь, продуктивно? – издевательски спросил он и продолжил: – обстряпали у него в кабинете. Ну и не только об этом. Знаете, нам с вами есть о чем поговорить, и мне хотелось бы для начала сделать это неофициально. Но если все-таки предпочитаете, чтобы мы официально, как полагается, оформили беседу и всё такое... То можете не сомневаться… нет проблем! Только вам уж придется потрудиться к нам... Ну, подъехать... Адресок, надеюсь, знаете. Уж не обессудьте. Таков порядок. Ordnung, как любили говаривать наши коллеги из Восточного Берлина.
- Ага,.. это шантаж? – осенило, наконец, Марлена Марленовича.
- Типун вам на язык! Зачем же так грубо… Нехорошее это слово. Мне его и произносить-то неприятно. Хотя, в проницательности вам не откажешь. Г-мм… Но я бы охарактеризовал мое предложение как желание помочь вам в возникших трудностях...
- У меня нет никаких трудностей.
- Марлен Марленович, – укоризненно произнесла ненавистная трубка, – вы же умный человек, ей богу... ведь знаете же, как бывает? Человек даже еще и не догадывается, а они уже появились. Живет себе, трудится, дела идут прекрасно, все в порядке – жена на морях-окиянах отдыхает, любовница опять же под боком, а проблема уже где-то зреет, незаметно, как болезнь, как раковая опухоль... Ой, извините, надеюсь, вы не мнительны? Нет? Догадываюсь по молчаливой реакции – нет, не мнительны. Ну да, вы же охотник! Закаленный человек. Так на чем я остановился? В общем, чем раньше о ней, о проблеме, узнать, тем быстрее и, что самое главное, эффективнее можно ее решить. Знаете сколько банкротств случалось попросту из-за того, что некоторые беспечные руководители не догадывались о глубоко скрытых проблемах и, соответственно, вовремя не спохватились? Вы мне еще спасибо скажете... когда-нибудь.
- И... И каковы ваши требования… будут? – Пронькин почувствовал, что заикается, и ему стало стыдно.
- Я?! Я ничего не хочу. Это, в некотором роде, вы, извиняюсь…
- Что я?
- Вы, Марлен Марленович, хотите...
- Послушайте, перестаньте. К чему этот балаган? Я уже понял – возможно, вы действительно человек э-э... серьезный. Но поставьте себя на мое место – это еще надо проверить. Так дела не делаются. Мне нужны доказательства вашей… м-мм… осведомленности. Так что нам лучше встретиться. Думаю, обо всем можно договориться.
- Доказательства? – нахально перебил голос. – Ну да, ну да... Вы же человек деловой, просто так на слово поверить – не в ваших правилах. Правильно! Всегда требуйте доказательств. Как же это я сразу их не предъявил. Ну, в письменном виде позднее, а сейчас, разрешите, напомню, что было только что написано вашей драгоценной ручкой Кортье с черным фирменным сапфиром на макушке, «лимитед эддишн», той, что вы получили в подарок три года назад от одного известного бизнесмена и вашего, х-мм, соратника... Написано только что, собственноручно вами, в кабинете генерала Безбородько Валентина Гавриловича, на желтеньком листочке, который вы так ловко в корзину... Не перебивайте, прошу! Наслышан, наслышан о вашем зорком глазе. О вашей меткости легенды ходят. В глаз белке дробиной с двадцати шагов, чтобы шкурку не попортить. М-да... Так вот... там было написано – «5 за весь список». Правильно? – «трубка» снова радостно булькнула и продолжила: – По вашему красноречивому молчанию чувствую, что угадал. Угадал? А в списке... Продолжать?
- Не надо, – не своим голосом сказал Пронькин.
- Ну, хорошо, хорошо, согласен, не буду. Давайте по-взрослому, как некоторые у нас любят говорить. Итак, встречаться нам не стоит. Ну, ей богу, вы же занятой человек, Марлен Марленович. И мы, я уверен, вы догадываетесь, тоже не в бирюльки играем. Я думаю, так всем будет спокойнее, – продолжал куражиться незнакомец.