Пусть все будут счастливы. Рассказы о поиске счастья полностью

Его арестовали ночью. Просто пришли, перерыли всю квартиру и забрали мужа. А потом назвали всё это делом врачей. Меня с дочкой сразу не тронули, хотя каждую ночь ждали, что за нами придут. У двери всегда стоял чемоданчик с необходимыми вещами, чтоб долго не собираться. Потом уже поняла: нас оставили в покое только благодаря моему отцу, он до войны работал в Совнаркоме по линии Коминтерна. Галинка тогда еще совсем малюткой была. А от нашей квартиры на Кировском нам сохранили только одну комнату…

Я и забыла свое видение. А в декабре 1941 года шестилетняя Галя привела в дом усатого капитана с ромбиками в петличках и звездой на шапке. Сергей Леонидович спас нас во время Блокады. Вот как бывает, обезумевшая женщина, съевшая наши карточки, помогла мне найти моего суженого.

И тебя, моя внученька, назвали благодаря Жуковскому. И его слова – тебе охранная грамотка на всю жизнь.

О! не знай сих страшных снов

Ты, моя Светлана…

Будь, создатель, ей покров!

Ни печали рана,

Ни минутной грусти тень

К ней да не коснётся;

В ней душа как ясный день;

Ах! да пронесётся

Мимо – Бедствия рука;

Как приятный ручейка

Блеск на лоне луга,

Будь вся жизнь её светла!

Созвучие разных поколений всплывает в одном едином чувстве удивления этой жизнью. Случай и предназначение – две стези человеческого существования. Так устроен этот странный мир: человек не знает, что ждёт его в будущем. Интригу составляет особое свойство – необратимость времени, то есть невозможность вернуться в прошлое и начать всё сначала.

Когда я иду по моему городу, который носит имя Святого Петра, то вижу в нём черты бабушкиного Петрограда и маминого блокадного и послевоенного Ленинграда. И бабушка, и мама навсегда остались в этом городе, меняющем имя, но сохраняющем характер. Петроград – Ленинград – Петербург – три голоса разных поколений сливаются в один. И в шуме ветра звучит блокадная баллада. Судьба человека мерцает далеким светом маяка в истории города и истории страны.

На поминках оказались люди разные и малознакомые. Пили, как положено, не чокаясь, но молчать было невмоготу. Исполнять роль «тамады» взялся приехавший из Сыктывкара дальний родственник покойного:

– Вертит судьба человеческой жизнью. Сегодня ты на коне, а завтра в… стороне, – завершил в рифму говоривший. Он ловко опрокинул жидкость в рот, поморщился, но закусывать не стал. Только поднёс кусок хлеба с сардинкой к носу и шумно втянул ноздрями воздух.

– Семёныч у нас работал, я его поучительную историю на всю жизнь запомнил, – слово взял человек в куртке с нашивкой «Security». —Был он мужиком особенным.

Парню можно было дать лет тридцать из-за грузности и неопрятности.

– Да ты не повторяйся! Чего запомнил-то? – невежливо перебил нетрезвого оратора кто-то из собравшихся за столом.

– Помню, Семёныч мультики любил, а ещё кино старое, советское. Всё время фразочки вставлял. Он мне один раз говорит: Я тебя поцелую, потом, если захочешь. Я сразу и не понял, а потом спросил, что это было. Так, – говорит, – кино такое есть «Здравствуйте, я ваша тётя». Смешной он был, совсем несерьёзный, но службу хорошо знал.

Поминающие уже решили, что речь завершена, но магазинный секьюрити продолжил:

– Да, мы с Семёнычем, почитай, четыре года в одну смену в супер нашем маркете трудились. Ну, как трудились, охраняли его, значит. Я когда на работу сюда пришёл устраиваться, вижу, мужик с седыми висками на охране сидит. Ну, думаю, старый, суровый такой, и вообще неприступный на вид. А в прошлый четверг разговорились мы, ну, скучно всё время молчать.

И тут косноязычный оратор словно впал в ступор. Губа его отвисла, а в сознании открылся экран, на котором он увидел Семёныча живого и здорового. И тот снова, как в прошлый четверг, рассказывал свою печальную историю…

Я же раньше директором был, в собственной фирме. Не веришь? А я тебе расскажу!