Напротив расположился молодой, ёрзавший на месте темноволосый господин, мявший в руках газету армянской общины в Петербурге, рядом с ним сидела скромно одетая девушка, от которой исходило благоухание розовой воды.
Тем временем поезд тронулся, лязгнув сцепками. На отъезжающем от Царскосельского вокзала перроне остались назойливые лоточники, какие-то студенты, бесцветные попрошайки и прочий люд. Всё это уносилось из жизни поручика вместе со столичным блеском и пошлым смрадом петербургского быта. Мерный стук колёс навевал дрёму.
Вертлявый темноволосый пассажир вдруг оживился:
– Благородие путешествует третьим классом?.. Никак в карты проиграмшись?
Офицер смерил его взглядом:
– Нет. Другие обстоятельства.
И закрыл глаза, показывая, что разговор окончен.
В самом деле, не объяснять же невежливому собеседнику, что в летний сезон в вагоны первого и второго классов попросту нет билетов. Все едут на юг.
…Проснулся поручик от шума. Вертлявый субчик приставал к девушке. Та закрывалась ридикюлем и испуганно жалась к окну. Мужичок в армяке скалил жёлтые зубы, ожидая развязки.
– Прекратите! – спокойно, но чётко отреагировал поручик.
– Ты што, мене началнык?
За несколько лет учёбы, а потом службы Александр привык принимать решения молниеносно. Взятому за шиворот субъекту было предложено проследовать в тамбур или успокоиться прямо здесь.
– Што ты, што ты, я пашутил, – заверещал несостоявшийся ловелас. Он сел, нервно оправился, но тут же вскочил, пробурчал «горстчунэм»1 и пошёл по вагону искать себе другое место. Крестьянин перестал скалиться и принял скучающий вид. А девушка вымолвила:
– Спасибо.
– Не за что. Кстати, разрешите представиться – Александр.
– А по батюшке?
– Вообще-то Иванович, но это не обязательно, мне всего двадцать четыре.
– Тогда я Зинаида.
Голос девушки ещё дрожал. Её нельзя было назвать писаной красавицей, но большие серые глаза и чувственные губы притягивали взгляд…
Молодые люди разговорились. Александр узнал, что его попутчица недавно окончила женские педагогические курсы и собралась было поступать в консерваторию. Но скоропостижная смерть отца оставила их с матерью без средств, поэтому-то она и ответила на приглашение купца Каратышева из города Смышляева, куда теперь направлялась, чтобы работать в качестве гувернантки для его малолетней дочери.
Во время стоянки в Оредеже Александр купил у лоточника лимонаду – Зинаиде, а заодно себе, чтобы не смущать.
– Вы очень любезны, – девушка поблагодарила и опустила глаза.
Вот и поручик рассказал о себе. Мол, до недавнего времени служил, но сейчас вышел в отставку и направляется в Киев, где ему обещали место. Будет помощником инженера.
– А пока никакого дела не имею. Но очень надеюсь найти это настоящее дело по душе, – Александр вздохнул, и стало понятно, что эти мысли одолевают и печалят его.
– Семья у меня родовитая, но, как и у Вас, наследства не имеется. Источников дохода – тоже, – усмехнулся Александр.
Горечь расставания и обида на произошедшую несправедливость ещё терзали раненое сердце, потому-то и умолчал, что обручён и невеста его осталась в Петербурге. Но время и меняющийся за окном пейзаж уже примиряли с необходимостью жить дальше.
Зина смотрела на попутчика широко раскрытыми глазами, ловила каждое его слово.
Сила, благородство, решительность, выправка и стать, открытое лицо с правильными чертами – всё это вызывало новые необъяснимые чувства, похожие на экзаменационные судороги с непременным счастливым волнением и подкатывающимися слезами. Бывает, всё знаешь, но перед строгим взглядом профессора и робеешь, и теряешься. По глазам, полунаклону голов, движениям рук – было видно, что увлечённо беседующие симпатизируют друг другу…
В Смышляеве Зинаида сошла. Поручик помог вынести из вагона саквояж и коробку со шляпками.
Поцеловав руку на прощание, коротко произнёс:
– Может, ещё свидимся…
– Если Бог даст…
Июль
Середина лета в Смышляеве – это зной и пыль. Ребятня не отходит далеко от речки, рабочий люд за день выпивает по десятку ковшей кваса, а старики прячутся в тень, лениво отмахиваясь от вездесущих мух. Полевые лягушки прекращают свои концерты, а трава на подворьях выгорает до желтизны…
Зинаида уже подходила к дому. В тени, под каштаном, стоял он. Тот самый поручик из поезда. Осмотревшись по сторонам, девушка перешла улицу.
– Вы? Здесь? Но как?
Александр был в сером твидовом костюме, он щёлкнул каблуками начищенных штиблет и отвесил короткий «офицерский» поклон.
– Честь имею. Можно отвечать по порядку? Я. Здесь. Вы забыли вот это.
В руках у него оказался деревянный гребень для волос.
– Ой. И правда. Я его искала. Была уверена, что оставила в Петербурге… но Вы же… должны быть сейчас в Киеве.
– Был. Но недолго. Наш трест принял заказ. В Смышляеве будет строиться новый мост. Я командирован для выяснения кое-каких формальностей.
Зинаида была взволнована. Её взгляд остановился на резном гребне, который она продолжала держать в руках.
– И надолго Вы?
– О! Вероятно, Вы не сталкивались с нашими российскими чиновниками. Решение пустякового вопроса может тянуться неделями!
– Как Вы меня нашли?
