– Ты попей чего-нибудь. – Брюс Энсон подтолкнул к Антону пластиковую бутылку с зеленым чаем. – Если есть не можешь, хотя бы пей. С такой потерей жидкости ты, дружище, рискуешь добраться на место в полиэтиленовом мешке. Знаешь, как нас тогда будет ругать твое начальство?
– Я не могу. – Антон рассеянно улыбнулся. – Сколько еще до вашей гребаной Луны?
Шаттл пристыковался к терминалу космопорта «Южная лагуна». Мизерная гравитация – лучше, чем ничего. Любое резкое движение по-прежнему было чревато синяком или даже переломом, но вестибулярный аппарат успокоился. Мозг наконец нашел, где низ, где верх, и Антон, смог впихнуть в себя кусочек куриного филе и пол-литра апельсинового сока.
– Что-то вы неважно выглядите, пацаны…
Офицер службы безопасности «Гелий Про» с ехидцей смотрел на зеленых, с темными кругами под глазами танкистов и откровенно троллил.
– Может, вас отправить обратно на Землю?
Пока с офицером перетирал Босс, Антон отошел к панорамному окну. Здесь же тусовался Энсон. Увидев танкиста, астронавт усмехнулся и чуть подвинулся, чтоб Антон смог полюбоваться видом.
С этой точки просматривалась изрытая многочисленными кратерами плоская долина. Ни возвышенностей, ни впадин. И все – в серо-коричневатых тонах. Еще в глаза бросалась удивительно близкая линия горизонта. Казалось, поднимись на цыпочки и заглянешь на другую сторону Луны.
Аспидно-черное крыло «Барака Обамы» нависало над крытым переходом, еще ниже угадывались округлые крыши космодромных построек. Сверкали на солнце трубопроводы и кабели, обернутые золотистой фольгой, защищающей от перегрева. Одинокий «Лис» полз, поднимая пыль, через унылую пустошь.
– Люди давно присмотрели Океан Бурь в качестве удобного места для посадки. – Астронавт приблизил лицо к окну настолько, что на стекле остался след от дыхания. – Ровное место, вулканическая долина. Изотопа гелия в реголите ровно столько же, сколько и везде под этим небом.
– Я прошу меня извинить. – Антон потупил взгляд. – Намучились вы со мной в этом полете.
Астронавт усмехнулся и кивнул.
– Это прежде всего был урок тебе. В космос сдуру не летают. Вы же, танкисты, все время прете напролом. Кстати, – Энсон повернулся к Антону, – как твой дед поживает?
Антона вопрос удивил. Впрочем, дед много с кем общался из НАСА. Возможно, его имя даже упоминается в какой-нибудь американской энциклопедии по космонавтике.
Ответить он не успел. Раздались голоса товарищей.
– Лева! Лева, ну, где ты застрял? Идешь или лимузин будешь ждать? А может – «Скорую»?
Брюс Энсон пожал Антону руку.
– Ладно, бывай, танкист. Удачи!
– Лева, давай скорее! – Босс протянул Антону его удостоверение.
Офицер службы безопасности повел бойцов «Дозора» по пустынному коридору. На стенах через равные промежутки была выведена одна и та же надпись: «Закрытая территория! Только для сотрудников «Гелий Про»! Несанкционированное проникновение повлечет наказание согласно Международному Корпоративному Кодексу».
– Что, пацаны, приехали бабло поднять? – бросил безопасник через плечо. – Ну-ну… Надо бы познакомить вас со стариком Крайчеком, пока его не отправили на Землю.
Антон смекнул, что дела у некоего Крайчека идут ни шатко ни валко, поскольку тот не летит сам, а его отправляют. Потом им пришлось посторониться, пропуская кресло-коляску, которое толкал дюжий медработник в зеленом комбезе. В кресле сидел человек, чье лицо было скрыто под толстым слоем бинтов. Форма танкиста, лычки гвардии лейтенанта, в вене катетер, в пластиковой капельнице – какая-то бодяга.
– Это, надо думать, повезли Крайчека? – спросил Оборотень, когда кресло-коляска прокатилось мимо.
– Нет, это был Ванин-Лопатинский, позывной Гоблин, – ответил офицер. – Он в рубашке родился: танк был подбит «Рельсотроном», в кабине от перепада давления случилась взрывная декомпрессия. Гоблин одним махом потерял глаза, барабанные перепонки и голосовые связки, но у него получилось активировать аварийный комплект и выжить до прибытия спасателей. Таких, как он, у нас называют везунчиками, – сказав это, офицер показал танкистам поднятый большой палец.
Бульдозер посмотрел вслед креслу-коляске и матюгнулся.
Коридор вывел в зал, похожий на холл гостиницы. Здесь по периметру стояли обитые дерматином диваны и кадки с карликовыми пальмами, а на стенах висели картины, на которых было изображено море. Имелась также стойка, сверкающая идеальной полировкой. За ней оказалась отнюдь не смазливая девица, как ожидал Антон, а здоровяк в бронежилете, шлеме и с кобурой под мышкой.
Офицер подсунул здоровяку какие-то бумаги. Тот рассеянно поглядел на них сквозь затемненное забрало шлема, сверился с данными на мониторе, затем объявил зычным голосом:
– Добро пожаловать в Лагуна-Сити, город корпоративного подчинения!
Не успели танкисты и слова сказать в ответ, как что-то жалобно заныло, замычало – сдавленно, но в то же время надрывно. Антон обернулся и увидел возле полки с цветами стоящий на журнальном столике пластиковый контейнер, примерно метр на метр размером. Мягкие стенки контейнера ходили ходуном, будто что-то пыталось безуспешно его покинуть.
