– У кого-нибудь еще есть ключи от офиса?
Я качаю головой, не понимая, почему он спрашивает.
– Только у владельца, живущего в Фениксе. У жильцов ключей нет. А что?
– И обе двери заперты.
Он проверяет замки и расправляет опущенные жалюзи. Потом резко останавливается и, вытаращив глаза, указывает на камеру, висящую над столом.
– Отключена, – говорю я. – А что? В любом случае все узнают, когда я вызову полицию. Надо позвонить немедленно, иначе копы решат, будто я что-то скрываю или лгу, они всегда это подозревают, сам знаешь. Особенно если кто-то столько времени ждал… О господи, я убила человека.
Прежде чем я снова расклеиваюсь, Каллум прерывает меня.
Прикладывает палец к губам, чтобы я замолчала. Садится на диван и смотрит на Эдди. Я опускаюсь напротив, раскачиваюсь, приглушенно всхлипывая, и качаю головой, словно не могу поверить в происходящее.
– Послушай, ты должна успокоиться. Мы в полной заднице. Так что постарайся взять себя в руки, и я кое-что тебе объясню.
Его слова пугают еще больше, чем то, что я сейчас совершила.
– Этот парень… не просто опасен, не просто связан с десятком людей, которые завтра же могут отрезать нам обоим головы и выкинуть в мексиканской пустыне. Он из картеля. И если я не ошибаюсь насчет этого, если кто-нибудь свяжет нас с его смертью, нам крышка.
– Что за ерунда? Да ты меня разыгрываешь, это полная бессмыслица. Во-первых, откуда ты вообще это взял и… Ты же ничего не сделал! Просто хотел помочь, так что у тебя проблем нет. Это я в заднице.
– Все видели, как я угрожал ему у бассейна, а теперь я весь в его крови. И… Я искал информацию о нем в интернете. Мне сказали, что он может быть… что мне надо быть настороже, так что я погуглил. В школе у меня было полдня свободно, и, когда ученики ушли, я выяснил все про него на школьном компьютере. Черт! Вот блин!
– И что? Что там такого? О чем вообще ты говоришь? Эдди мертв, а копы узнают, кто он, и, если он так опасен, поверят, что все произошло случайно и он мне угрожал. Вот и хорошо. Это же отлично, правда?
– Нам надо волноваться не о копах, – говорит он, я встаю и начинаю расхаживать по офису, задрав голову к потолку, чтобы успокоиться и уложить в голове то, о чем он толкует.
– Не понимаю, что все это значит. Вот, смотри…
Я хватаю сумку Эдди и начинаю высыпать его вещи на пыльный кофейный столик.
– Он же дальнобойщик, тут карты, порнуха и «Ред булл»… – бормочу я как безумная, но резко останавливаюсь.
Мы оба замираем, увидев, что на самом деле на стол падает пакет, набитый маленькими перемотанными скотчем мешочками с белым порошком и три пачки стодолларовых банкнот, стянутых резинкой.
– Господи, господи, господи… – в ужасе мямлю я. Встаю, потом сажусь и опять встаю, подхожу к креслу, пытаясь дышать. – Надо вызвать копов, прямо сейчас.
– Черт, – говорит Каллум. – Он ведь работал не один, сама знаешь. И что будет, когда твое лицо появится во всех новостях? Поверь, я не меньше тебя хочу позвонить копам и выбраться отсюда, но давай хоть минуту подумаем.
Я громко выдыхаю, беру открытое пиво и залпом выпиваю.
– Блин, блин, блин. – Я пытаюсь взять себя в руки. – Откуда ты знаешь, кто он? Как ты мог это узнать?
– От Анны.
– От Анны? Жены из двести третьей?
– Кто-то сказал ей, что видел, как он… Вроде как убрал кого-то.
– Убрал кого-то? Типа кто-то видел, как Эдди убил человека?
– Ага, и она сказала, что причина была менее веской, чем унижение, которому я его подверг на глазах у всех у бассейна, и мне стоит быть настороже.
– Но ты искал его в интернете. А там ведь не напишут, что он из картеля. Так что ты нашел, почему решил, что он так опасен? Что у тебя есть, кроме слухов?
Прежде чем он успевает ответить, я слышу стук в дверь офиса. Лицо Каллума становится белым как полотно, никто из нас не двигается с места.
– Касс? – зовет тонкий голосок. – Это Синатра. Пришел за «Хэппи милом».
Я хватаюсь за сердце, сажусь напротив двери и гляжу в затылок Эдди. По его бледной шее течет струйка крови. Я представляю, как входит малыш Фрэнк и видит это, и к горлу подступает рвота.
– Твою мать! – шепчу я.
– Кто такой Синатра? – одними губами спрашивает Каллум, а я лишь качаю головой.
Он пригибается в полумраке за диваном, и мы оба неподвижно застываем.
– Касс? Я согласен на филе-о-фиш, или что еще вам придет в голову. Если вы забыли, ничего страшного.
По моему лицу катятся слезы, я прижимаю руку к груди, заставляя себя молчать.
– Ну ладно, жаль. Пока, – пищит голосок, и я слышу шаги по бетонной дорожке, а когда звук пропадает, падаю на колени.
Каким-то образом рыдания сменяются оцепенением, а потом раскаленной яростью.
– Он мертв, – шепчет Каллум.
– Что?
– Эдди Бакко.
– Правда? Да пошел ты.
Я вскакиваю. Плевать мне на гипотетическую опасность, когда есть реальная. Может, Эдди и связан с бандитами, которые отрежут мне голову. Но это еще неизвестно. А если я сейчас же не вызову копов, то совершенно точно попаду в тюрьму.
Каллум вытаскивает из кучи на кофейном столике бумажник Эдди и протягивает мне.
– Я в том смысле, что Эдди Бакко умер два года назад, его убили. Тогда кто он?
Анна