Самолет повернул в сторону побережья и начал снижаться. В голубом пространстве возникли горы. Потом между горами и морем появился город, маленький городок с домами, напоминавшими кусочки сахара. Постепенно кусочки стали больше размером, и между ними, как цветные тараканы, поползли машины, а фигурки людей, размером со спичку, поспешно задвигались по белым утренним тротуарам. Через несколько минут я стал одной из них.
Женщина, которая звонила мне по телефону, ждала в аэропорту, как и обещала. Когда я появился у выхода из зала ожидания, она вышла из своего «кадиллака» и неуверенно направилась ко мне. Несмотря на ее рост и светлые волосы, черные очки типа «Арлекин» придавали ей восточный вид.
— Вы, должно быть, мистер Арчер?
Я ответил, что это так, и стал ждать, когда она тоже назовет свое имя — она не назвала его по телефону, сказав только, что я должен сесть в первый же самолет, который отправляется на север, и что мне хорошо заплатят за то, на что я потрачу свое время.
Она поняла, чего я жду:
— Извините меня, что вела себя так таинственно. Я действительно не могу назвать своего имени. Я и так сильно рискую, приехав сюда.
Я внимательно посмотрел на нее, решая, стоящее это дело или опять пустая затея. Хотя одета она была хорошо, волосы ее и лицо были не совсем в порядке, как если бы она попала в шторм и не полностью от этого оправилась. Она сняла очки, чтобы протереть их, и я увидел, что этот шторм бушует в ней самой, затуманивая ее сине-зеленые глаза.
— В чем проблемы? — спросил я.
Она стояла в нерешительности между мной и своей машиной, как бы оглушенная шумом летного поля, где самолет, на котором я прилетел, готовился лететь обратно. В машине, на переднем сиденье, находилась маленькая девочка, похожая на дрезденскую статуэтку. Женщина взглянула на ребенка и приблизилась ко мне:
— Я не хочу, чтобы Джейни слышала нас. Ей всего три с половиной года, но она все понимает. — Женщина вдохнула воздух, как это делают пловцы перед тем, как нырнуть. — У нас здесь идет суд над человеком, которого обвиняют в том, что он убил свою жену.
— Гленвей Кейв?
Она вздрогнула от удивления.
— Вы его знаете?
— Нет. Я слежу за судом по газетам.
— Значит, вы знаете, что он сегодня дает показания? Возможно, это происходит как раз сейчас. — Голос ее звучал мрачно, как если бы она сама находилась сейчас в зале суда.
— Мистер Кейв ваш друг?
Она прикусила губу:
— Будем считать, что я заинтересованный наблюдатель.
— И вы не считаете его убийцей?
— Разве я это сказала?
— Я просто предположил. Вы сказали, что его обвиняют в том, что он убил свою жену.
— Вы очень наблюдательны, не так ли? Но дело не в том, что считаю я. Важно то, что считают присяжные. Как вы думаете, они его оправдают?
— Трудно решить такой вопрос, не побывав в суде. Но обычно присяжные не любят, когда стреляют в голову жены из двенадцатикалиберного дробовика. Я полагаю, ему предстоит прямая дорога в газовую камеру.
— В газовую камеру? — Ноздри ее раздулись, она побледнела, как будто почувствовала запах этого смертоносного вещества. — Вы серьезно полагаете, что это возможно?
— Против него выдвинуто мощное обвинение. Мотив преступления, возможность его совершения и орудие убийства.
— Какой мотив?
— Его жена была богата, ведь так? А Кейв, как я понимаю, нет. Они были в доме одни. Слуги, семейная пара, уехали на выходные. Ружье принадлежало Кейву, и, как показали химические исследования, человек, стрелявший из него, был в перчатках, в которых Кейв водит машину.
— Вы действительно внимательно следили за ходом суда.
— Насколько мог, находясь в Лос-Анджелесе. Конечно, в газетах бывают неточности. Просто статьи получаются значительно интереснее, когда подсудимый выглядит виновным.
— Он не виноват, — сказала она уверенно.
— Вы это знаете или просто надеетесь, что это так?
Она закрыла рот рукой. Ногти были обгрызены до мяса.
— Не будем говорить об этом.
— Вы знаете, кто убил Рут Кейв?
— Нет. Конечно, нет.
— И я должен узнать, кто это сделал?
— Это, наверное, будет очень трудно сделать, так как все это произошло очень давно. Во всяком случае, мне все равно, кто это сделал. Я почти не знала эту женщину. — Она опять вернулась к Кейву. — Как вы думаете, решение суда будет зависеть от того, какое он произведет впечатление, когда будет выступать в суде?
— Обычно, когда разбираются дела об убийстве, это имеет значение.
— Вы часто присутствовали на таких заседаниях, не так ли?
— Слишком часто. И думаю, придется присутствовать еще на одном.
— Да, — сказала она резко и решительно, наклонившись ко мне. — Я не могу себе позволить присутствовать на суде сама. Поэтому попрошу вас оценить судебных заседателей и посмотреть, как выступление Глена, то есть мистера Кейва, будет ими воспринято. И хочу, чтобы вы сказали мне, удастся ли ему выпутаться.
— А если я не смогу этого решить?
— Вы должны будете сказать мне: да или нет. — Ее грудь коснулась моей руки, но она была так поглощена тем, что говорила, что даже не заметила этого. — Я решила действовать в зависимости от этого вашего решения.
