— Пойдем, Эндо. Не стоит нам здесь находиться. — Голос мой слегка дрожал, я была как никогда серьезна. Ну и зачем я только сунулась, слышала же про восстание. — Аля, Аля… не доведет тебя до добра любопытный нос. Не доведет… — причитала я тихо сама с собой. — Ты не на курорте, забудь все что было. Теперь — только жестокий мир, в котором задача выжить не кажется столь банальной…
Эндо, как ни странно, не стал вмешиваться с начитками и тихо плыл рядом. Казалось, наше общее настроение погрузилось в непроходящее уныние, так мы и дошли до корабля.
Неповиновение… Слово одновременное горькое, тягостное и… сладкое. Как убрать лишнюю рябь на гладкой воде. Очередной раз слегка размяться, ощутить свою силу, убедиться, что ты как всегда впереди. Я никогда не размышлял долго, что делать с непокорными. Быстрая, едва ощутимая смерть, моментально убирающая проблему, как досадный мусор… либо показательная казнь, обучающая правильному поведению и образу мыслей остальных. Вот, в чем обычно мой выбор… Я никогда не боялся, иногда мне кажется, что я лишён способности испытывать страх. Я знал, возникни проблема, решение будет быстрым и неотвратимым, не позволяющим мне долго думать или сожалеть о тех, кто вероломно предал меня.
Но… не в этот раз. Голова нещадно раскалывалась с момента приземления на Антинорию. Внутри стучало так, словно под черепной коробкой решили поработать одновременно сотня пробивных молотков. Это монотонное постукивание, переходящее в невыносимое протяжное жужжание медленно, но верно сводило меня с ума. Что-то не так было с этим регионом, что-то не встраивалось в стройную модель… Многочисленные казни не имели желаемого эффекта, стычки и противостояние солдат нарастало с новой силой.
Меня нелегко довести до гнева, но в тот раз даже я сорвался, буквально требуя у зачинщика объяснение, терзая его голыми руками, разрывая броню и все, что под ней, но так ничего и не добился. Возникла предательская мысль закрыть к ашерам пограничную Антинорию и перенести легионы в другой регион. Но нет. Именно Антинория являлась краеугольным и крайне значимым пунктом на границе с безликими южерами, территории которых я рассчитывал присоединить в ближайшее время.
Невозможность осуществить планы выливалась в глухое раздражение. Вот и сейчас таранторы донесли, что столкновение с восставшим легионом привело к значительным потерям с двух сторон. Ашер! Именно сейчас, когда мне так важна численность армии вплоть до единого солдата. От плохих новостей боль в голове лишь усилилась, наваливаясь тугим тяжёлым комком. Если так пойдёт и дальше, то следующая показательная казнь будет осуществлена с особой жестокостью. Такой, что ни единой мысли не осталось отступить даже на шаг. Что, как не липкий, проникающий под кожу страх, переходящий в настоящий замораживающий кровь ужас перед грозящим наказанием, способно остановить попытки перечить мне?
Я резко вошёл в комнату с намерением уединиться и привести в порядок налившиеся глухой яростью чувства. Мимолетное движение слева заставило меня замереть почти неосознанно. Невыносимое дребезжание в голове как раз достигло апогея, но в этом месте пространства неожиданно стихло. Я быстро повернулся и столкнулся с настороженным взглядом чужой. Она дернулась, а в светлых глаз вмиг разлился испуг, грозящий перейти в необратимую панику. Я не совершил ни единого движения, но она вздрогнула второй раз, словно пытаясь сбежать в сторону и выдавая все свои мысли разом. Хватило ума не побежать, но у меня внутри уже разгоралось приторное удовольствие от созерцания столь неподдельного испуга. Хотелось углубить эти переживания ещё, довести до последней грани отчаяния. Увидеть снова, как голубые глаза отпускают жизнь как тогда, в снегу…
Головная боль между тем затухала и уступила место набегающей тяжелой волне, рвущейся из глубин нутра. Пока я мог её сдержать, но острые иглы начинали нещадно колоть изнутри, рождая давящее движение внизу. Возможно, мне даже больше хотелось снова увидеть её в аквариуме, неприкрыто парящую в водной толще. Что ж… пришёл твой черёд, чужая. И если мне не удалось сегодня сорвать злость на солдатах, то эту дыру, эту брешь, приводящую к глухому раздражению, заполнит она. Неважно, каким образом, но сейчас я получу то, что утолит незримую жажду, увлажнив горячий зной, безжалостно иссушающий мое тело.
Я медленно сделал шаг вперёд, а чужая тут же отступила, приблизившись к маячившей позади наклонной стене. Но взгляд не отвела, сумела на мгновенье справиться с царящей внутри паникой. Что ж, так даже интересней…
***
Как только мы оказались в комнате, я медленно опустилась на пол и закрыла глаза. Хотелось моментально отключиться от происходящего, забыть крикливый ужас войны и искаженные смертью лица. Но как только я прикрывала веки, картинки с больших экранов с удвоенной силой норовили проникнуть в мое сознание, вызывая новый приступ тошноты.
