Она кивнула. Тело ее опять напряглось, не помогали ни выдохи-вдохи, ни сеанс самовнушения. Она чувствовала себя как вещь, которую скомкали, засунули в стиральную машинку и полтора часа усиленно проворачивали в барабане.
— Еще бы! Сам Йост ван Бюренн. Ты мог жениться на любой девушке страны. В общем, ты и собирался жениться на доброй, богатой, знаменитой баронессе. А попал в нелепую историю со мной.
— Поэтому ты и уехала домой?
У Дейзи запылали щеки.
— Я уехала домой, чтобы спрятаться.
Йост долго молча смотрел на нее. Наконец встал и зашагал по кабинету.
— Гордость, гордыня... — Медленно повторял он сам себе, словно пробуя слова на вкус. Черты его лица были по-прежнему суровы, а в глазах не было и следа мягкости.
— Видимо, в этом заключена какая-то ирония судьбы, — сказала Дейзи, чтобы прервать его монотонное расхаживание. — Да-да, в том, что именно меня подвесили над пропастью. Больше у меня никакой гордости не осталось. И меня ничего не сдерживает. Я боюсь. Ты нужен мне. Мне необходима твоя помощь.
Он остановился и стал смотреть на нее, не произнося ни слова. Да ему и не нужно было ничего говорить. Дейзи и без того видела его злость и раздражение. Она даже знала, о чем он сейчас думает. Опять начинается! Ее бывший муж снова ощущает себя так, словно попал в ловушку.
Именно это чувство заставило его восемь лет назад жениться на незадачливой девчонке, которая не подумала о последствиях. Теперь судьба снова столкнула их вместе. Он должен помочь противостоять этой новой реальности, которая куда серьезнее их взаимных претензий и обид.
— Пожалуйста, Йост... Ну, пожалуйста, помоги мне облегчить ему переход к новой жизни, — продолжала она мягко, но настойчиво. Она прижимала руки к груди, словно молилась. — Помоги мне думать, что хоть что-то в жизни я сделала так, как надо.
— Прекрати. Ты и так сделала в жизни много хорошего и правильного, — резко ответил он и отвернулся, не в силах больше слушать.
Она говорит и говорит, а ему нужна сейчас тишина, чтобы собраться и преодолеть абсолютную растерянность, в которой он оказался.
Как могла Дейзи заболеть раком? Она еще так молода. И ни капельки не похожа на больного человека. К тому же эта женщина сейчас столь ослепительно хороша, как никогда до этого.
Сегодня, когда он увидел ее во время киносъемки, у него дыхание перехватило. Он глаз не мог оторвать от изящного изгиба ее скул, нежной и твердой линии подбородка, своенравно изогнутых бровей. Дейзи сама по себе была законченным совершенным творением природы. Ни один художник не мог бы придумать более совершенного и одухотворенного лица.
И пусть они всю жизнь ссорились друг с другом, пусть у них была масса проблем, он никогда не желал ей зла. Даже случайно, в самые тяжелые минуты их размолвок.
— Мне очень жаль, Йост! — Она смотрела на него с тревогой. — Прости меня, если можешь. Я знаю, что создаю тебе проблемы.
Она просила о помощи, о прощении. И это его мучило. Неужели Дейзи думает, что нуждается в прощении? Неужели она ничего не знает?
Да, у них были разногласия, но ведь были и хорошие дни, не говоря уже о счастливых минутах такого абсолютного блаженства, какое он не испытывал никогда ни с одной другой женщиной. Хотя Дейзи и не была благородного происхождения и не умела так совершенно владеть собой, как Эйзе, но она... Она всегда была такая смешная, такая теплая, а еще страстная. В ней чувствовалась непреодолимая жажда жизни, которая выплескивалась через край, заставляя окружающих заряжаться этой энергией.
Дейзи притягивала к себе как магнит. Он запал на нее с самого начала. И сегодня вечером это случилось опять: влечение, желание. Нет, это была жажда обладать чем-то, чего никогда у него не было. Он боялся эмоций и не любил их, Дейзи отдавалась им без остатка. Она родилась женщиной, способной сделать счастливым любого, даже каменного или ледяного мужчину, подарить ему чувства, согреть своим огнем.
— Ты должен знать, — продолжала говорить Дейзи, — я не хотела, чтобы это случилось. И не собиралась причинять боль малышу или мешать тебе жить...
Она никогда не остановится, подумал Йост. Слова все лились и лились, и он не мог ее прервать. У него не было сил ей отвечать. Есть слова, а есть поступки. Просто нужно что-то делать.
Он сыт по горло своим пустым мотанием туда-сюда, которое в результате ни к чему не привело. И вот этот бесконечный разговор. Упущенное время...
Годы упущенного времени!
Дейзи наконец сообразила, что говорит она одна. Йост за все это время не произнес ни слова, он просто смотрел на нее, — и ответа в его глазах не было. Если бы он только что-нибудь сказал. Все, что угодно.
— Если Питеру будет здесь хорошо, то мне больше ничего не нужно, — прошептала она. — Если я буду уверена, что ему нравится быть с тобой, то все в порядке. Я уеду домой и буду делать все, что предписывают врачи.
— Когда ты собираешься обратно?
Вопрос Йоста застал ее врасплох. Потом она очнулась и ответила:
— Я купила билет на двадцать девятое.
— Стало быть, осталось девять дней.
— Да.
— А когда начнется лечение?
