— Может, не привык быть здесь? Тут ты находишься недолго. Добравшись до сюда, твои мысли стали более запутанными.
— Возможно, наверное, — говорю я, ничего не понимая из его слов. Точно запутался.
— Чувствуешь себя уставшим?
— Да, немного, ноги слабо болят.
— Можешь отдохнуть в моём доме. Ты же не против войти? Я разрешаю.
Можно, всё же это мой мир. Почему бы и нет?
— Хорошо, давайте.
— Значит, пошли ко мне, заодно расскажешь о своём пути.
— Ладно.
Мы идём по ровной белой дорожке из плитки. На ней нет снега. Дом кажется большим. У фасада, имеющего у входа треугольную крышу, слева и справа имеются по два прямоугольных окна. Они выглядят посовременней, в отличие от маленького оконца Лени. Даже видны разные небольшие цветы. Красивые.
Поднимаемся по трём каменным ступеням. Надежда уступает дорогу мне, открыв коричневую деревянную дверь. Смотря на Надежду, чувствую в нём уверенность и… свою никчёмность. Я так никогда не заботился о своём внешнем виде.
Вот и заходим в дом, небольшая прихожая сразу открывает вид на короткий коридор, в котором нет дверей, только проходы в другие комнаты. Насчитываю пять таких проходов. А вот в прихожей есть две одинаковые двери. Может, одна в туалет, другая в ванную, не знаю. Больше ничего нет — только большой шкаф с зеркалом, рядом с которым находится три пары обуви. Все аккуратно поставлены на маленький зелёный коврик.
Дом доказывает опрятность своего хозяина. Везде так чисто. В моей бы квартире так. На улице только казался больше, тут же выглядит малым, но уютным и комфортным.
— Можешь не раздеваться, заходи как одет, — говорит Надежда улыбаясь.
— Хорошо, как скажете.
Сам он лишь полностью расстёгивает пальто.
Мы проходим через первый проход. Походит на столовую. Есть небольшой стол, находящийся у окна. Напротив друг друга расположены металлические стулья с мягкими белыми сидениями. С левой стороны комнаты много разных шкафов. Что там может быть? Не многовато ли посуды? На полу, под столом, лежит белый и чистый ковёр.
А ещё тут много цветов, очень много. Как больших, так и маленьких. Все выглядят по-разному.
— Ты всё так рассматриваешь, нравится? — спрашивает Надежда, похихикав.
— Да, мне тут нравится, комфортно, — отвечаю ему нервно.
— Присаживайся.
Я сажусь возле большого цветочного горшка. Не разбираюсь конечно, но он точно не искусственный. Как много в доме цветов?
— Тебе интересно наблюдать за растениями? — Надежда начинает разговор, пока мы оба молча сидели.
— Они красивые. Как много у вас цветов?
— Не так уж и много. Но мне хотелось бы попробовать себя в садоводстве, сделать свой собственный сад.
— Иметь свой сад — это неплохая затея, — нужно поддержать разговор.
— На холме тебя ждут Жизнь и Смерть, — он разворачивает головку к окну, открывающий вид на этот самый холм, — ты знаешь, что выберешь?
Резко сменил тему. Да ещё на какую.
— Пока не могу принять решение.
— Дмитрий, ты запутался? — Надежда снова смотрит на меня.
— Да, — я вздыхаю и тихо отвечаю.
— Не переживай, нет ничего плохого в том, что запутался, — звучит от него так успокаивающе
— Но в начале у меня уже было принято решение. Я скоро приду к ним, а что выберу не знаю.
— Тогда позволь мне помочь.
— Как вы поможете?
Он располагается одновременно расслабляющем и размышляющем положении, рассматривая свой ковёр.
Проходит пару секунд, Надежда опять смотрит на меня.
— Почему предпочитаешь выбрать смерть?
— Не вижу смысла жить. Моя жизнь никчёмна и бесполезна.
— Почему это ты так видишь? — его лицо стало грустным, чуть припустил свои веки.
— Я ничего не могу. Никому не интересен. Слабохарактерен. Рассказывать о своей жизни нечего, она скучная. От такого естественно у меня нет друзей.
— Поэтому не хочешь жить?
— А зачем мне это? — тихим тоном говорю я.
Он впадает в раздумья. Наверное, пытается нащупать слова, которые как-то помогут мне. Глупо. Ему следует понять, что я прав и что на меня можно ставить крест.
— Но ты не можешь сдаться. Не так легко, — уверенно произносит Надежда.
— Почему? — озадачено спрашиваю.
— Потому что это не ты. Ты куда сильней чем кажешься для себя. В тебе есть твёрдость, очень крепкая. Именно благодаря ей и стал таким.
— Никчёмным? — задаю вопрос, сразу же, как он заканчивает.
— Собой.
— О чём вы?
— В тебе есть недостатки, но ведь они есть у всех. Здесь важно видеть и признать их. А то, что сравниваешь себя с другими, то из-за того, что ты просто ещё не видел слабостей других людей. Да и многие скрывают их.
Если бы это была правда.
— Даже если я признаю свои недостатки, что даст мне это?
— Это будет твой шаг дальше: развивай себя, стремись к новому и, главное, не бойся себя. Ты не какая-то всемирная проблема. Ты — это ты. Тот, кто хочет разобраться в себе и найти то, что он будет делать в будущем.
— Но я всё равно никому не нужен, — в моих словах есть ноты грусти.
— Не живи будущим и прошлым, так только больно себе делаешь. Я верю, что ты, Дмитрий, станешь многим кому нужен. Даже будешь не последним героем для какого-нибудь реального человека, — он улыбается.
— Хотелось бы, чтобы было так, — это предложение вырвалось у меня само.
