Гаррет свернул на одну из троп, узкую полоску земли, зажатую слева скалой и обрывающейся справа двадцатифутовой отвесной стеной. Они прошли по этой тропе с полмили, и мальчишка, остановившись, оглянулся.
Убедившись, что поблизости никого нет, он шагнул в кусты и достал оттуда тонкую нейлоновую леску, которую натянул у самой земли. Заметить леску на фоне каменистой почвы было практически невозможно. Гаррет привязал леску к палке, подпирающей большую стеклянную бутыль с четырьмя галлонами мутной белой жидкости. Капелька жидкости осталась на внешней стенке, и Лидия уловила резкий запах аммиака. Девушка пришла в ужас. Неужели это бомба? Лидии несколько раз приходилось иметь дело с подростками, пострадавшими при взрыве самодельных бомб. Она вспомнила почерневшие обугленные раны.
— Ты не имеешь права! — прошептала девушка.
— Обойдусь без твоих соплей, — щелкнул пальцами Гаррет. — Вот только закончу здесь, и мы пойдем домой.
Лидия в оцепенении смотрела на то, как он маскировал большую бутыль ветками.
Гаррет дернул девушку за связанные руки, увлекая на тропу. Несмотря на усилившуюся жару, он двигался быстрее, и Лидии пришлось прилагать все силы, чтобы от него не отстать. Мальчишка становился все грязнее и грязнее, покрываясь пылью и налипавшей на кожу листвой. Казалось, с каждым шагом, отдаляющим его от цивилизации, он все больше и больше превращался в насекомое. Лидия вспомнила о какой-то сказке, которую должна была прочесть, когда училась в школе, но так и не дочитала до конца.
— Сюда, вверх, — сказал Гаррет, указывая на холм. — Там мы остановимся на ночь. А утром отправимся к океану.
Белый халат Лидии промок насквозь от пота. Две верхние пуговицы расстегнулись, открыв бюстгальтер. Мальчишка постоянно задерживал взгляд на ее округлой груди. Но девушке уже было все равно; сейчас она думала только о том, как бы поскорее вырваться отсюда, укрыться в прохладной тени, и какая разница, куда Гаррет ее тащит.
Через пятнадцать минут они вышли из леса на поляну. Впереди стояла старая мельница. Постройка, к которой со всех сторон вплотную подступали кусты и сорняки, была выстроена на берегу ручья, давно ставшего частью болота. Одно ее крыло сгорело. Среди полуразвалившихся стен возвышалась печная труба, так называемый «монумент Шермана», прозванный так в честь генерала-юниониста, сжигавшего во время Гражданской войны дома и постройки. После рейда к морю за ним осталась выжженная земля, утыканная обгоревшими трубами.
Гаррет подвел Лидию к передней стене мельницы, не тронутой огнем. Втолкнув девушку внутрь, он захлопнул массивную дубовую дверь и задвинул засов. Некоторое время он стоял на месте, прислушиваясь. Придя к выводу, что никакой опасности нет, мальчишка протянул Лидии еще одну бутылку с водой. С трудом подавив желание осушить ее залпом, девушка только промочила горло. Прополоскав рот, она сделала медленный глоток.
Гаррет отобрал у нее бутылку и, развязав руки, снова стянул их за спиной.
— Разве это необходимо? — недовольно спросила Лидия.
Мальчишка закатил глаза, словно поражаясь глупому вопросу. Он усадил девушку на пол.
— Сиди здесь и держи пасть закрытой.
Усевшись напротив, Гаррет закрыл глаза. Лидия повернулась к окну, жадно прислушиваясь, в надежде уловить шум двигателя вертолета, судна на воздушной подушке или лай собак. Но единственным звуком было дыхание Гаррета, и она вдруг почему-то подумала, что Господь решил оставить ее.
Вслед за Джимом Беллом в дверях появился еще один человек.
Это был мужчина лет пятидесяти, с редеющими волосами и выразительным лицом. Через руку у него висела синяя куртка, безукоризненная белая рубашка, хоть и отутюженная и накрахмаленная, под мышками потемнела от пота. Полосатый галстук удерживался заколкой.
Сначала Райм решил, что это, должно быть. Генри Дэветт. Однако из всего тела Линкольна только глаза целиком сохранили свои функции, зрение у криминалиста оставалось отменным. На расстоянии десяти футов Райм разобрал монограмму на заколке: «ЧСДИ».
Чарльз? Честер?
Гадать бесполезно.
Мужчина, взглянув на Райма, одобрительно прищурился и кивнул. Заговорил шериф.
— Генри, позволь представить тебе Линкольна Райма. Значит, монограмма здесь не при чем. Это
Войдя в комнату. Генри Дэветт быстро окинул взглядом оборудование.
— О, вам известно, что такое хроматограф? — спросил Райм, заметив понимающую искорку в его глазах.
— У нас в компании в отделе развития и исследований есть пара-тройка приборов. Но эта модель... — Он критически покачал головой. — Такие уже давно сняты с производства. Почему вы ее используете?
— На наш бюджет не очень-то пожируешь, Генри, — печально усмехнулся шериф Белл.
— Я пришлю вам новый хроматограф.
— Спасибо, не нужно.
— Это же старая рухлядь, — проворчал Дэветт. — Через двадцать минут я доставлю сюда новый прибор.
