Наруто откинулся на кровать, стараясь не вдумываться в то, что происходило. Ещё можно было остановить всё, сказать, что это ошибка, и больше никогда не поднимать эту тему. Но тогда придётся наталкиваться на колючий взгляд, укоры. Последние, конечно, будут в любом случае…
Узумаки нервно сжал губы, когда рука Учихи скользнула по чувствительным точкам внизу живота, пуская по телу колкие мурашки. Нужно было прекратить всё это… немедленно. Ведь ощущения давно переросли грань между приятной щекоткой в груди, когда чувства, ища выход, бьются о рёбра, и наваливающейся ноющей тяжестью в теле.
Саске усмехнулся, отстраняясь от груди парня. Он прекрасно понимал, что Узумаки сейчас мечется в своих трусливых мыслях, ища оправдание, выход или безобидное для обоих решение этой ситуации. Так же Учиха прекрасно осознавал, что собственные мысли путались, логика уступала банальному желанию прикасаться, чувствовать и вызывать чувства. Это было странно, об этом нужно было подумать, рассмотреть со всех сторон, сетуя на свою ненормальность. Но для Саске давно перестала существовать грань, уйдя за которую уже нельзя вернуться. Он и так не сможет вернуть, он и так за Гранью.
Губы коснулись ямочки между ключицами, языком вычерчивая тонкий узор по горлу. Пришлось всё же привалиться к боку Узумаки, потому что вытянутая рука устала от брошенного на неё веса тела и противно ныла, отвлекая. Ногу пришлось упереть коленом между ног блондина, ища хоть какой-то опоры. Всё-таки кровать была чертовски узкой…
Наруто дёрнулся навстречу, устав от этого неторопливого действа, которое, кажется, было для Саске чем-то вроде очередной издёвки над чужими чувствами.
Слегка опустившись, Узумаки поймал губы брюнета своими, заставляя того отвечать на быстрый поцелуй. Слишком рваный из-за бьющегося быстро в груди сердца. Учиха потянул за волосы на затылке Наруто, заставляя того отстраниться, закидывая голову назад. Язык прошёлся по выгнутой шее, задевая острый кадык. Наруто прикрыл глаза, задерживая дыхание, разрываясь между этой обжигающей болью в затылке и тягучим чувством, разлившемся по телу там, где его касался Саске. А когда рука брюнета застыла внизу живота, Наруто всё же дёрнул головой, к счастью, Учиха уже не держал за волосы, позволяя впериться непонимающим взглядом в глаза. Однако на него не смотрели, лишь придавили ближе к кровати, не давая дёргаться и заставляя послушно растянуться на ней, вцепившись разве что пальцами в холодное плечо.
Узумаки внезапно вновь захотелось уйти отсюда поскорее, когда чужие пальцы прошлись по грубой джинсе там, где тело налилось тяжестью и твёрдостью. Щёки залило краской, и он шумно выдохнул, сгорая от стыда. Да… уйти отсюда было бы лучшей идеей.
- Саске, - тихо заговорил Наруто, - давай лучше… не надо.
Учиха усмехнулся, услышав этот тихий и слегка надломленный волнением голос. Пальцы надавили сильнее, заставляя Узумаки сдавленно охнуть и тут же впиться в запястье брюнета. Взгляд вперился в усмехающееся бледное лицо.
Мораль трещала по швам, прорываемая стыдом и осознанием своего собственного желания.
- Не надо, - тряхнул головой Наруто.
Учиха хмыкнул, лёгким движением стряхивая со своей руки руку Наруто. Последний вполне справедливо опасался, понимая, что стояк на парня - дело плохое и, в общем-то, пропащее. Что за это могут долго и больно упрекать, издеваясь и раня без того покалеченные чувства.
Наруто был настолько увлечён своими собственными чувствами, что не замечал очевидного. Саске придвинулся ближе, надавливая бёдрами на ногу Наруто, ловя удивлённый взгляд того. Если и насмехаться после всего этого, так друг над другом…
- Заткнись, - шикнул Учиха, вновь придавливая рукой грудь Узумаки, заставляя того повалиться на кровать с таким обречённым вздохом, будто его собирались убивать.
Саске отнял руку от джинсы к глубокому облегчению Наруто, но опустил её уже на живот, оглаживая выпирающие косточки, проходясь пальцами по бокам и замирая под поясом джинс.
Наруто не выдержал первым, ринувшись вперёд и впиваясь в губы Учихи. Это было невыносимо терпеть не только из-за обуревающего его смущения, которое требовало или закончить всё наконец или разойтись и забыть. Жар, кипящий в теле, требовал выхода хотя бы через поцелуй. Быстрый, болезненный, требовательный.
Что-то звякнуло, и холодная рука скользнула по его паху, а затем всё-таки дотронулась до горячей плоти, заставляя Узумаки внутренне сжаться, упираясь лбом в лоб Саске и горячо выдыхая.
Так не должно быть.
Но так было.
Брюнет нахмурился. Мешались джинсы Узумаки, неприятно трущиеся какой-то слишком острой молнией о тыльную сторону руки, сковывая движения.
