- Он провёл с вами некоторое время, если верить словам Итачи. Даже звонил вам, и вы приезжали…
- Это моя работа.
- Ваша работа - лечить здесь, в клинике, - снисходительно улыбнулась Цунаде, поворачиваясь к нему. - А забирать больного с улицы, чтобы отвезти его к себе домой…
- Вы слишком много знаете, - нехорошо прищурился Орочимару. - Поэтому я и не люблю психологов.
Взгляд Цунаде стал донельзя ехидным и подозрительным одновременно. Она прищурилась, разглядывая непроницаемое лицо собеседника.
- Или же потому что боитесь, что психолог увидит кое-что, что вы скрываете.
- Мне нечего скрывать.
Мужчина отвернулся от неё, возвращаясь за свой стол и усаживаясь в кресло. Он расслабленно откинулся на спинку стула, скрещивая руки на груди, и Цунаде довольно улыбнулась. Он закрывался…и это было видно. Так или иначе, не Орочимару её пациент, хотя, честно говоря, он был весьма бы любопытной личностью.
- Саске, - медленно произнёс Орочимару, будто пробуя это имя на вкус. - Он весьма странный парень. Его отношение к болезни хоть и предсказуемое, но…
- Но?
Желтоватые глаза вновь вперились в её лоб, но Цунаде нельзя было провести такими трюками. Она сама умела прожигать взглядом.
- Вы же знаете, что у него повреждён мозг, и процесс необратим? Болезнь зашла слишком далеко, а он ей в этом помог своим упрямством.
Орочимару потянулся за дорогим портсигаром и вынул оттуда тонкую сигарету, что в женских пальцах смотрелась бы куда более привычно.
- Слепота, потеря вкуса и нюха, нарушение моторики…это всего лишь верхушка айсберга, - подкуривая, говорил он. - Это всего лишь то, что видим мы - врачи, но ты…
Такой резкий переход на «ты» заставил Цунаде удивлённо улыбнуться. Да, всё-таки он воспринимает её как конкурента. Но вот в чём? В борьбе за жизнь Учихи Саске?
- Ты должна была заметить истинное состояние пациента.
- Не спорю, - кивнула она. - Я знаю, что мне предстоит много работы…
Орочимару высокомерно фыркнул, выпуская сизый дымок через ноздри и отворачиваясь к окну.
- Саске сходит с ума, - тихо произнёс он. - Медленно и неотвратимо. Нам остаётся только наблюдать за тем, во что выльется прихоть его семьи. Более того…опухоль…
- Я работала куда с более агрессивными сумасшедшими, - перебила его женщина. - Так что, думаю, справлюсь с его депрессией.
- Если бы это была только депрессия. Скажите, - взгляд в глаза. - Он до сих пор общается с тем парнем…Узумаки?
- Мммм, - нахмурилась женщина. - Я понятия не имею, о ком вы. Но…он пытается кому-то дозвониться…я видела его телефон.
- Нехорошо читать чужие смс, - укоризненно качнул головой Орочимару. - Ни при каких условиях не подпускайте его к тому парню.
- Почему?
Мужчина, затушив недокуренную сигарету в пепельнице, выпустил последний ядовитый дымок из лёгких и скривил тонкие губы:
- Иначе он его убьёт.
***
Наруто сам не понимал, почему ответил на очередной звонок. Просто пальцы, помимо его воли, нажали на «приём» вызова, а затем голос сам собой ответил. Хрипло, тихо и придавлено, словно вся тяжесть, прожитых дней в молчании, навалилась на него каменной плитой.
Узумаки кусал губу, слушая тихое дыхание по ту сторону провода. Или что там было у сотовых…
- Да? - повторил он единственное слово, которое мог выговорить.
Рука до побелевших костяшек сжимала край лавочки, а взгляд уставился на семейную пару, что сидела напротив и о чём-то разговаривала.
- Наруто, - раздался голос в трубке. - Нам…нам надо поговорить.
- Г-говори…
- Нет, - тихий хриплый вздох. - Не так…я хочу…
- Саске, это не имеет смысла.
Он всё-таки прокусил губу и досадливо слизнул капельку крови, практически не чувствуя боли. В душе творилось нечто…нечто, разрывающее рёбра на осколки. Ведь душа билась в этой костяной клетке…
- Мне решать, что имеет смысл, а что нет.
Узумаки мрачно усмехнулся. Ну вот…знакомые приказные нотки в этом тихом голосе, от которых по спине проходит холодок, а руки сжимаются лишь сильнее. Нет, Учиха потерял право приказывать, а Наруто потерял желание следовать этим приказам.
- Не тебе. Ты уже решил однажды…
- Ты обиделся, как баба?
- Саске, не начинай, пожалуйста, - поморщился блондин, прикасаясь пальцами ко лбу. Голова начинала заметно ныть: сидеть на самом пекле - не самое лучшее решение.
- Ты такой обидчивый, Узумаки…
- Если ты думаешь, что, наговорив мне гадостей, сможешь со мной встретиться…ты ошибаешься.
- А что мне надо говорить? - усмешку было слышно даже в его голосе. - Просить прощения, заливать про то, что я скучаю, про то, что мне херово? Нет, темэ, этого не будет.
- Тогда зачем нам с тобой видеться?
Желание укорять прошло. Раньше бы…месяц или два назад Наруто обязательно бы спросил, почему Саске не может просто извиниться, почему не признаёт свою вину? Почему?
Но не сейчас. Сейчас всё прошло. Всё, до последней крупицы, Наруто выжег из своей души, и этот человек стал лишь бесцветным голосом в трубке, огромной раной в груди, которая когда-нибудь затянется. Обязательно затянется.
Но сейчас…
