Цунаде покачала головой, но всё же подтащила стул поближе к его кровати и села. Тот факт, что брюнет выглядел как скелет, очень волновал женщину. Она встречалась со многими пациентами, которые отказывались от еды в угоду каким-то своим принципам. Большинство, конечно, были несмышлёными девушками, которые в погоне за мнимой красотой морили себя голодом до состояния близкому к смерти. Как физической, так и духовной.
Саске же вряд ли гнался за фигурой. Цунаде даже прыснула тихо со смеху. Скорее всего здесь было другое…
- Ты не ешь.
- О, да ты действительно прирождённый психолог, раз заметила.
- А ты у нас остряк, - в тон ему отозвалась Цунаде. - Ты вообще мне должен.
Учиха даже ладонь ото лба отнял, вздёрнув вопросительно брови.
- Я отвезла тебя на то место. Ты обещал мне рассказать кое-что.
- Аааа, - протянул он, вновь накрывая лицо рукой. - Рассказать.
- Ну так что? Я вся во внимании.
Откинувшись на спину скрипнувшего стула, женщина сложила руки на груди, задумчиво глядя на лицо парня. Нет, он изменился с их прошлой встречи. Появилось желание жить? Вряд ли…
Но что-то же заставило его двигаться, пытаться встать…
- Я целовался с парнем, - просто отозвался Учиха, словно сообщил, что на завтрак он предпочитает хлопья.
- Ммм, такие признания меня уже не удивляют так сильно, как в первые годы моей работы. Многие испытывают влечение к своему полу.
- Пф.
Кажется, Саске считал это чем-то не в меру тайным. Конечно, было что скрывать, но поцелуи - совершенно нормальное явление. Любопытство, запретный плод и вся прочая подростковая чушь.
- И он влюбился в меня.
- И такое случается. Ну же, Саске, - засмеялась женщина. - Удиви меня…
Учиха замолчал ненадолго, покусывая губы, и Цунаде уже ожидала услышать типичное продолжение, свойственное такого рода историям.
Но слова брюнета заставили её пересмотреть своё мнение.
- И я хотел его убить. Даже пытался, - брюнет помолчал, улыбаясь как-то жутко. - И сейчас хочу.
- За что?
Нельзя было не заметить, как сильно изменился тон Цунаде. Теперь она действительно была психологом, а не какой-то болтливой женщиной, любящей шоколадных мишек. Она смотрела на Учиху и видела целый набор неутешительных симптомов. И от этого её губы кривились в грустной улыбке.
- Не знаю. Потому что он живёт…потому что чувствует что-то…ко мне.
- А тебе это не нравится?
- Меня нельзя любить.
- Почему?
- Я мёртв.
- Мы любим мёртвых, - пожала плечами Цунаде. - Странной и больной любовью, правда. Вот ты…ты любишь свою мать до сих пор?
Как и следовало ожидать, Учиха вновь замолчал, и его лицо стало напоминать маску, как и прежде.
- Хорошо, Саске. Думаю, ты сказал достаточно.
- Я псих? - усмехнулся он, поворачивая голову к Цунаде. - Я долбанный псих, потому что хочу убить его?
- Нет, ты ещё не псих. Когда ты им станешь, - зловеще усмехнулась женщина. - Я буду разговаривать с тобой по-другому. И не здесь.
- Как? Как ты будешь со мной разговаривать? - с вызовом бросил Учиха.
- Надеюсь, ты этого не узнаешь.
***
Два месяца прошли, как в каком-то страшном сне, когда раз за разом просыпаешься в каком-то страшном круговороте повторяющихся событий.
Наруто едва мог различить - прошло ли вчера и началось ли уже завтра. Всё слилось в сплошной поток серых дней, наполненных работой.
А потом началась учёба, и работу пришлось бросить.
Это было хотя бы каким-то отвлечением от всех тех мыслей, что разрывали мозг.
Саске больше не звонил.
И не писал.
В правильности своего поступка Наруто начал сомневаться, отойдя от Учихи всего на метр. Ведь обещал…
Но Узумаки понимал: чем больше они будут рядом, тем больше боли принесут друг другу, и тогда никто из них не сможет жить нормальной жизнью. Жертвовать своими желаниями ради мнимой безопасности обоих. Чтобы нити вновь не связали сердце, мешая дышать.
Это пройдёт, убеждал себя Наруто.
Другого выхода не было, кроме как…предать? Позволить жить ему своей жизнью?
Внутренний голос упрямо говорил, что Узумаки просто испугался ответственности за чужую жизнь. Но ведь раньше не боялся, почему теперь это чувство заставило развернуться к другу спиной и уйти тогда, когда он нуждался в нём больше всего?
Наверное, чем больше было боли, тем больше было смысла противостоять ей. Борьба с этим чувством привносила, в его как-то резко опустевшую жизнь, хоть какой-то смысл.
***
- При операции были повреждены…
- Это мы знаем, - нетерпеливо выпалил Итачи. - Что сейчас, какие прогнозы?
- Зрение восстановится, но оно не будет стопроцентным. И даже…шестидесяти там не наберётся. Хорошо, если Саске будет видеть силуэты…или различать лица.
- Но ведь есть очки, линзы?
- Очки, - согласно кивнула женщина. - Только…сами понимаете, при его болезни зрение не устойчивое.
Устойчивое…Итачи забыл это слово, как только вся эта история началась. За два месяца Саске сделал что-то невероятное, словно по канату цепляясь и выкарабкиваясь, и старший Учиха уже обрадовался, что его брат захотел жить и вернуться в общество.
