- Эй, Наруто, вернись на землю. Что случилось?
Вздрогнув от лёгкого прикосновения к руке, парень посмотрел на Нагато и вымученно улыбнулся:
- Саске случился.
- Опять? - наморщил лоб Нагато. - Слушай, я совсем запутался во всём этом.
- Я тоже.
Узумаки сник, покусывая губу. Если там, в комнате, ему хотелось сначала просто перестать существовать, разорваться от боли, то теперь нахлынуло какое-то непонятное раздражение. И даже не Учиха был тому виной, а сам Наруто. Ведь знал же, что показывать свои эмоции Саске - это как ходить по минному полю. Один раз повезёт, и ты перешагнёшь мину, а в следующий момент тебя разнесёт в фарш.
Видя, что друг вновь начинает уходить куда-то вглубь себя, Нагато терпеливо выдохнул:
- Рассказывай.
Делиться чем-то, что ноет в груди огромной раной, трудно. Ты всегда ждёшь подвоха, что тебя остановят, скажут, мол, твои проблемы никого не интересуют или что-то вроде «не парься, чувак!».
Но Нагато был не таким. Красноволосый слушал, молча потягивая своё пиво. Наверное, парень понимал, что говорить Наруто трудно, но выговориться жизненно необходимо. Это было видно по лицу блондина, по его потускневшим глазам и по тому, что за весь свой рассказ он ни разу не притронулся к бутылке.
- Ты сунулся за ним в психушку, - обречённо проговорил Нагато, когда Узумаки закончил свой рассказ.
- Да.
- И вытащил его.
- Угу.
- А потом он признался тебе в любви.
Наруто сдавленно простонал, уткнувшись лбом в колени.
- И в чём проблема?
- В Саске. И во мне. В нас…
- То есть?
- Иногда я его ненавижу.
Красноволосый грустно улыбнулся, допивая и отставляя бутылку в сторону.
- Какие сложные отношения.
- Если бы отношения…
Наруто замолчал вовсе, уставившись на горизонт. В воздухе заметно похолодало, а вокруг начинало темнеть и над полем повисла какая-то зловещая атмосфера. Но монстров, что могли прятаться в ней, Узумаки уже не боялся. Вообще весь страх будто выкачали из тела вместе с желанием двигаться, идти домой и что-то говорить родителям.
Говорить Саске.
Ведь тот не отстанет, придётся вновь ввязаться в спор, ругань.
Другого от Учихи ждать не приходилось.
- Тогда оставь его.
Это было так дико слышать, что Наруто даже повернулся к Нагато, пытаясь угадать, а действительно ли красноволосый сказал это или же галлюцинации не заставили себя долго ждать?
- Брось его, - фиалковые глаза сверкнули. - Он причиняет тебе столько боли, а ты терпишь. Ты разве не видишь, что зависим, а Учиха - это не тот человек, от которого можно быть зависимым.
- Я не смогу бросить, - пожал плечами Наруто. - Я обещал.
- Ты подсел, друг, - мрачно хохотнул Нагато.
- Я? Подсел?
- А разве нет?
Узумаки облизал губы, разглядывая лицо своего собеседника. Нагато всегда говорил дельные вещи, к этому человеку стоило прислушиваться, но…
Сейчас Наруто просто не мог себе представить, что придётся отвернуться от Саске. Уйти, зажить…
Зажить.
На самом деле своей жизни блондин вовсе не мог представить. Привык ходить по тому самому минному полю, ожидая боли.
Ожидая смерти. Своей, его…их.
- Это добром не кончится, Наруто.
- Я знаю.
- Тогда спасайся, пока не поздно. Почему ты терпишь?
- Потому что…
Он закрыл глаза, выдыхая через нос медленно. Боль достигла своего пика. Она ударила в виски, залепила глаза тёплой ватой и прошлась по нервам тупой пилой. Кулак свободной руки бессильно сжался, и Узумаки поднялся на ноги. Щелчок - бутылка всё-таки откупорена и горьковатая жидкость полилась в горло, заставляя заткнуться на долгие несколько минут. Захлебнуться в пиве, потушить им же огонь внутри не получилось. Оно оставило горечь на корне языка.
- Потому что я тряпка, Нагато. У меня нет воли…
Злые слова обжигающим воздухом вырвались изо рта. Учиха ведь так всегда говорил? Так?
- Потому что я обещал! Потому что привык. Подсел!
Пустая бутылка со злостью полетела в стену, рассыпаясь мелкими осколками с таким звоном, что где-то в близких гаражах пискляво залаяла шавка.
- Чёртов Учиха! Ненавижу!
Хотелось рычать, бить, ругаться. Вместо этого он подхватил вторую пустую бутылку и запустил её в ту же стену. Очередной звон, лай.
Бутылки кончились, а злость нет. Она обхватывала полностью, душила.
Зарывшись руками в волосы, Узумаки шумно выдохнул сквозь зубы. Если бы можно было разорвать себя пополам, если бы можно быть вытащить сердце и скормить той собаке в гаражах.
Если бы можно было не любить Саске.
Просто. Приказать себе. Забыть его.
Забыть и не вспоминать. Вырезать из мозга тот сегмент, который заняли эти чёрные глаза, длинные нервные пальцы, тонкие упрямые губы и ужасный, отвратительный характер.
Ведь Учиха никогда не полюбит. Никогда не поверит и будет дальше медленно вытягивать по жиле, наслаждаясь чужой болью.
Тот, кто был изранен, не сможет понять, что ранит своими руками.
Пальцы до боли потянули за волосы, словно бы тело пыталось вернуть своего хозяина в этот мир. А потом на спину легли тёплые руки, прижавшие к себе крепко и успокаивающе.
- Тише…
Омерзение к собственной жалости окатило с ног до головы, и Наруто опустил руки, просто утопая в собственных глупых эмоциях.
Его жалеют…
