Каждый день он, возвращаясь в свою общажную комнату, покупал те же самые сигареты, что и неделю назад, ел всё те же продукты. Жизнь была скучной чередой обыденности, липкой паутиной, в которой было так легко запутаться.
Вот и запутался, приняв бред сознания за желаемое. Увидеть Наруто вновь, очутиться в той беседке, почувствовать запах мокрых виноградных листьев.
После этого случая Саске ещё пару раз ходил туда проверить, но его встречал лишь пустырь и мелкий щебень под ногами.
Слишком хотел всё изменить, вот и привиделось.
Три таблетки перед сном, укол утром, три сигареты перед завтраком, четыре в обед и оставшаяся пачка в бессонную ночь.
Скудный рацион, но он помогал хоть как-то поддерживать жизнь в организме. Или её подобие. Отравленные сигаретным дымом лёгкие не работали в полную мощь, и часто Саске просыпался от осознания того, что задыхается. Тело, практически лишённое пищи, истощало и двигалось только благодаря этой загадочной силе духа.
Собственно, Саске не мог вспомнить, что было между его пробуждением и сном. Все дни тянулись какой-то странной цепью, где не хватает половины звеньев.
Телефон молчал, а позвонить кому-то Учиха всегда отчего-то забывал и тут же просыпался уже в следующем дне.
Вереница.
И только на кладбище всё было реальным.
Только тут он мог признаться себе, что не хватает.
Что болит.
Что любил.
Любит.
- Забери меня.
***
Наруто проснулся раньше будильника на пять минут и просто отключил его, перевернувшись на спину. У стены тихо лежал Саске, в последнее время переставший реагировать даже на просьбы. Трудности, которые возникли из-за этого проходили в каком-то смазанном сером режиме, и Наруто не заострял на этом внимание, радуясь, что может иногда смотреть в чёрные глаза.
Иногда он понимал, что ночью обнимает Саске, что зарывается пальцами в его волосы и вдыхает такой привычный запах тела. Только вот сигаретного дыма, что всегда пропитывал его волосы, не хватало.
Вот так, лежа рядом с ним, можно было забыть, что Учиха сошёл с ума, что с каждый днём ему нужно всё больше и больше лекарств, а от приступов боли всё труднее и труднее избавиться.
Можно просто думать, что они оба живы.
Обнимать, прикасаться губами к виску и засыпать на миг.
А потом день. Серый, хмурый зимний день, отражающийся в некогда голубых глазах Узумаки какой-то болотистой тиной.
Замерев у зеркала в ванной, Наруто взглянул на себя, провёл пальцами по левой щеке, чувствуя шероховатости порезов. Раны зажили, но рубцы остались и они до сих пор краснели, а на морозе наливались ненормальной синевой. Наверное, так со всеми шрамами, но люди пялились.
Людям вообще только дай волю поглазеть…
Включив воду, Наруто плеснул ею в лицо и зажмурился из-за крупных капель, что больно саданули по глазам.
Боль…
Хотелось физической боли вместо душевной. Сущность, изъеденная страданием, едва теплилась за этими костями, укрытая тонким покрывалом кожи. Она только и ждала, чтобы вырваться из осточертевшего плена.
Но, пока жив один…
Наруто выпрямился. Отражение сверкнуло стекающими с отросших волос каплями, притянуло пустым, почти таким же, как и у Саске, взглядом.
Матовый.
Бездумный.
С едва заметным блеском на дне зрачка. Там лежат скрытые эмоции. Им нет пути в этот мир.
Закрыться, забыться.
Почему-то своя собственная серая радужка блеснула и стала желтоватой, а потом наваждение резко пропало.
Орочимару.
Тряхнув головой и отогнав от себя воспоминания, Наруто прошёл по коридору в спальню и едва не врезался в Саске, что стоял посреди комнаты.
- Блин, Саске! – скорее по привычке возмутился Наруто, отталкиваясь от груди брюнета и застывая в нескольких шагах. Взгляд скользнул по лицу парня.
Надежда робко забилась в грудине.
Может быть?
Но нет.
Саске не очнулся от своего странного сна.
Горечь волной поднялась за рёбрами. Ну зачем, зачем обманывать себя ожиданиями? Чтобы потом было больнее?
Наруто понял, что просто уткнулся лбом в грудь парня. Дыхание тяжело вырывалось из горла.
- Ты ненавидишь меня, Саске. Ненавидел бы…если бы знал, что я заставляю тебя жить.
Наруто закусил губу до боли и покачал головой.
- Но я не могу иначе. Я хочу верить, что ты придёшь в себя, что наорёшь на меня, и мы подерёмся. Ты не слышишь, да…
За окном сильный порыв ветра поднял жутковатое завывание.
- Ты не живёшь. Это я…я заставляю тебя существовать. Но ты ведь так не хотел.
Слова Орочимару, тогда так ранившие и надолго засевшие в голове, вернулись и ударили в стократ сильнее. Откат. Он всегда приходит.
- А я не хочу тебя отпускать…
Слепая вера в то, что всё наладится. Что Саске ещё придёт в себя.
Учиха странно вздрогнул, отшатнувшись и начал падать. Наруто успел подхватить его у самого пола, смягчая падение и садясь рядом. Всё тело брюнета вытянулось струной, задрожало, вены на шее и висках вздулись.
Наруто схватил со стола охапку таблеток, мельком замечая, что от носа парня потянулась кровавая дорожка.
- Чёрт!
Шприц, укол. Судороги слабеют, но не прекращаются.
- Ну же!
Мелкая дрожь пробежала по телу Учихи, и он приоткрыл глаза, выдыхая одно единственное слово:
- Мёртв.
- Хер тебе!
***
