Хотя мы больше не встретимся, я не забуду твоё имя».
Узумаки удивлённо замер в дверях, придерживаясь рукой за косяк.
Комнату заполнял какой-то бледный неживой свет и промозглый осенний воздух, льющийся из открытого настежь окна. Здесь было даже холоднее, чем на улице, и парень невольно поёжился, скользя взглядом по стенам, которые были испещрены какими-то надписями и чёрточками, и натыкаясь на Учиху.
– Саске, – тихо выдавил из себя Наруто, подходя к матрасу. Он всё ещё не мог понять, что здесь происходит, но в груди холодело от самых плохих догадок, что назойливо крутились в голове.
Учиха лежал неподвижно, совершенно не реагируя на пришедшего гостя.
Подходя ближе, Узумаки наткнулся ногой на бутылки, что со звоном раскатились по полу, но Саске так и не открыл глаза, и Наруто надеялся, что тот всего лишь мертвецки пьян.
Опустившись на пол рядом с матрасом, парень потрепал Учиху за плечо, которое оказалось мягким. Он не был медиком, но что-то ему подсказывало, что у трупов тело должно быть твёрже или должен был появиться хоть какой-то запах, что ли. Узумаки пробежал взглядом по лицу Саске, ища отметины, но тут же одёрнул себя и выругал за дурацкие мысли.
– Учиха, – уже громче позвал Наруто, сильнее теребя того за плечо и раздумывая, не заехать ли ему хорошенькую пощёчину.
Ноль реакции.
Узумаки выругался, нерешительно прикладывая два пальца к холодной шее Саске, в надежде почувствовать подушечками биение пульса.
Оно было.
Но не успел Наруто облегчённо выдохнуть, как раздался тихий хриплый голос:
– Какого хера ты меня лапаешь?
Узумаки перевёл взгляд на лицо парня и встретился с тяжёлым, сонным взглядом. Он убрал пальцы от шеи Учихи и, стараясь не выказывать облегчения тем, что перед ним не труп, выпалил:
– Какого хера ты в институте не появляешься?
– А где взаимосвязь с моей шеей? – поморщился Саске, садясь на матрасе и облокачиваясь спиной о стену.
– Ты вообще нормальный? Я до тебя дозвониться пытался, писал тебе…
– Телефон умер, – кивок на валяющийся на полу мобильник. – Зачем я тебе нужен был?
Учиха говорил спокойно, но было слышно, что язык плохо слушается хозяина, а лёгкий запах спиртного, которым, похоже, Саске пропитался насквозь, прояснял, что было тому причиной.
Наруто зло фыркнул. Он волновался, звонил и писал, словно какая-то влюблённая школьница, обрывающая телефон предмету своего обожания, а этот…
Узумаки даже поднялся, но в нерешительности замер. Первым порывом было – уйти к чёртовой матери из этой треклятой квартиры, хлопнуть дверью и оставить этого придурка подыхать в гордом одиночестве, но он прекрасно понимал, что позднее будет корить себя за этот детский поступок. А возвращаться во второй раз было совсем уж глупо.
Поэтому Наруто упёр руки в бока и выпалил:
– Нужен был и всё тут.
Учиха вопросительно поднял брови, усмехнулся:
– Думал, что я подох уже?
Узумаки почувствовал, как жар бросился в лицо, а уши, кажется, начали предательски алеть, и тряхнул головой:
– Ничего я не думал.
Каким же ребёнком он был…
Наруто раздражённо куснул нижнюю губу, понимая, что выглядит сейчас последним истеричным идиотом, который пропажу знакомого расценивает, как неминуемую гибель. Во всяком случае Саске мог куда-то уехать, забыть или, в конце концов, потерять мобильник. А он, Узумаки, надумал себе невесть чего.
– Значит, думал, – довольно кивнул Учиха, подтягивая к себе полупустую бутылку чего-то тёмного. – Волновался, да?
Взгляд Саске стал каким-то ядовито-пронзительным, а губы вновь кривились в подленькой улыбке, которую Наруто уже ненавидел.
– Что ты с комнатой сделал? – решил перевести тему Узумаки, указывая на исписанные стены. – Зачем это?
– Современный дизайн, – хмыкнул Учиха, прикладываясь к горлышку бутылки и делая большие, жадные глотки.
– Хозяйка приедет – убьёт тебя, – выдохнул Наруто, радуясь, что тема с его бесполезным волнением постепенно уходит на второй план.
– Не напугал, – Саске отставил опустевшую бутылку, утирая губы. Он слегка морщился, а запах алкоголя лишь усиливался.
– Ты опять пьёшь.
– Ты опять истеришь, – парировал Учиха, поднимаясь. Он опёрся рукой о стену и замер, словно привыкая к новому положению тела.
– Да иди ты, – фыркнул Узумаки, отступая назад и налетая ногами на ворох пустых бутылок. Они со звоном раскатились по голому полу в разные стороны, и отчего-то парень вновь начал злиться.
– Тебе вообще на всех насрать? – прищурился Наруто.
Саске поднял глаза, смерил взглядом Узумаки и каркнул:
– Да.
Наруто замер. Он знал, что да, но не думал, что Учиха ответит настолько прямо и ровно, как будто это было само собой разумеющееся дело. Люди часто пытаются юлить, казаться лучше, чем они есть, выдавать свои дрянные мысли за золото или же делать из себя прижизненно святых. А вот Саске говорил прямо… и это выбивало из колеи.
– А на себя? – задал ещё более глупый вопрос Узумаки и сжал руку, впиваясь ногтями в ладонь. Что за чушь он несёт…
– Тебе какое дело? Ты записался в добровольцы?
