Эммет донес меня до гостиной, которой мы так редко пользовались, и усадил на диванчик. Устроился возле меня, заняв большую часть диванчика, но меня это не волновало. Мне нравилось чувствовать, что он рядом. Воцарилась суматоха, в комнату набился народ. Вскоре здесь собралась вся моя многочисленная родня, которой теперь стало еще больше. Близкие и дальние родственники сгрудились вокруг меня, и постепенно в глазах некоторых из них засияли приветливые искорки. Ну а те, кто не знал меня, похоже, были в шоке.
Я обратилась к симпатичному парню, напоминавшему молодого Адама.
– Ты, должно быть, Джордан.
– Точно, – ответил он и потерял дар речи.
Его мать, Грейс, живая и красивая – вовсе не мстительный призрак, жаждущий крови моего дяди, – стояла рядом с сыном, настороженно посматривая на меня.
– Прости, что вечеринку тебе испортила, – сказала я.
Джордан улыбнулся:
– Нет, все в порядке. Я стал врачом. Ты вроде бы восстала из мертвых. Ты победила.
В отличие от Пола в Джордане не было магии. Он не догадывался, что сам был воскрешен, подобно Лазарю. И я сразу поняла, что нет нужды говорить ему об этом.
Мое внимание привлек восторженный детский визг, и я обернулась к двери. Сначала мелькнули ярко-рыжие волосы Питера, потом заплаканное лицо моей сестры. Я ощутила ее боль. Я утешу ее. Позже. Сейчас значение для меня имел только рыжеволосый мальчишка, извивающийся в руках Мэйзи.
– Мама! – пищал Колин.
– Оставьте их одних ненадолго, – скомандовал Оливер. Не представляю, что подействовало: его дар или правила приличия, но все подчинились Оливеру беспрекословно. Все, кроме Эммета. Я положила ладонь на его плечо и кивнула.
Он, прищурившись, стиснул губы и не пошевельнулся.
– Буду ждать в саду, – наконец, произнес он.
– Тогда, может, залатаешь ту дыру, которая от тебя осталась на дорожке, – заявил Оливер.
Эммет крутанулся на месте и гневно уставился на Оливера. Мой дядя ухмыльнулся.
– Просто пошутил. Вырабатывай чувство юмора, Песочный Человек. Учись разряжать обстановку.
Эммет повернулся ко мне и подмигнул, а потом вышел следом за Оливером.
Колин завозился, вырываясь из рук Мэйзи. Сестра нерешительно направилась в мою сторону. Она будто шла на казнь, не поднимая головы. Она не могла встретиться со мной взглядом. Я похлопала по месту на диванчике, которое освободил Эммет, и она присела на край. Колин вылетел из ее объятий и залез ко мне на колени. Я крепко прижала его к груди, зажмурилась и вдохнула его запах. Мне хотелось, чтобы остальной мир исчез, хотя бы на несколько минут, чтобы я вобрала в себя этот опыт, отчеканила эти краткие мгновения в своей душе. Колин радостно верещал, покрывая мои щеки слюнявыми поцелуями. Пора прозреть и учиться жить.
Питер возвышался над нами, практически по стойке «смирно». Я улыбнулась ему, и его взгляд потеплел.
– Боже, как здорово, что ты здесь.
Он перевел взгляд на Мэйзи, потом обратно на меня.
– Видеть вас обеих вместе…
Он выгнул бровь.
– Что же произошло? Как такое с нами случилось?
Я, в свою очередь, задумалась, помнит ли он, как отправился к фейри.
– Но самое важное то, что с нами будет дальше, – сказала я, чмокнув Колина в макушку и беря Питера за руку.
Питер нервозно покосился на Мэйзи, но ответил на мое рукопожатие.
– Я люблю тебя, Питер. Правда.
Он кивнул, и по его щекам потекли слезы. Он медленно вытер их.
– Я не пытаюсь разлучить тебя с Мэйзи. Поверь мне. Но мне нужно побыть наедине с сестрой. Позволишь нам?
– Ага, – прошептал Питер и сглотнул. – Я буду снаружи, – добавил он, но, видимо, вспомнил об Эммете. – На крыльце.
Я заметила, что, говоря это, он смотрел на Мэйзи. Он будет ждать Мэйзи, и, возможно, так будет правильно.
Питер развернулся и вышел через главную дверь.
Мы сидели молча, погрузившись в невеселые раздумья. Спустя, наверное, целую вечность мы чуть-чуть успокоились.
– У меня ощущение, что я – мать Колина, – проговорила Мэйзи, нарушив первой долгую и тяжелую паузу. Эллен была права. Мэйзи раздирали противоречивые чувства. Она подняла голову и посмотрела мне в глаза. В них светилась радость, связанная с моим возвращением, но она очень тревожилась, какова цена этого. – У меня ощущение, что я – жена Питера.
– Потому что ты и то, и другое.
– Но ведь ты тоже.
Мэйзи обхватила себя руками. Я взъерошила Колину волосы и протянула Мэйзи ребенка.
– Вот, – сказала я, отчаянно борясь с желанием не отпускать моего мальчика.
Мэйзи выпрямилась. Теперь Колин не сопротивлялся. Его разноцветные глаза – зеленый и голубой, – озорно поблескивали. А еще я прочла в них понимание. Мэйзи обняла Колина и разрыдалась, зарывшись лицом в его кудри.
– Не знаю, каким образом, но мы все уладим, – произнесла я, гладя Мэйзи по волосам. – В жизни Колина найдется место для двух матерей.
– А в жизни Питера?
