– Если бы мне пришлось ехать обратно, а мы бы все это не посмотрели…
Она помолчала.
– Кстати, зачем их соорудили?
И тут я солгала.
– Нам поручили охранять монумент. Знаем не больше вашего.
Женщина обернулась на Скрижали.
– Хорошо, что мы их увидели, но в них есть нечто пугающее, верно?
– Точно.
Женщина улыбнулась мне, потом Эммету, и я заметила, что она при этом покраснела.
– Митч! – позвала она сына, который воспользовался тем, что она отвлеклась, и опять бросился к Скрижалям. Услышав мать, Митчелл лихо промчался через центр монумента и затормозил возле матери.
Она похлопала его по спине:
– Нам пора, сынок.
Они быстро зашагали к машине. Похоже, Митчелл был доволен поездкой. Болтал про фильм, который хотел посмотреть.
– Да-да, – раз за разом отвечала ему мать.
У меня сжалось сердце, когда я подумала, что буду точно так же общаться с моим Колином.
Митчелл и его мать помахали нам на прощание и уехали. Эммет смотрел на пикап, пока он не скрылся за поворотом.
А Фритьоф снял очки и переключился на текущие ведьмовские проблемы.
– Деяние Бабалона… – бубнил он.
– Слушай, скажи якорям, что они… – заявила я. – Короче, я буду поддерживать грань, но мне тоже пора домой. Мне понравилась твоя занимательная экскурсия, но у меня жутко ноги отекли. Я хочу посидеть, чаю попить…
Перед нами возникли три удобных стула и стол. На белой скатерти красовался сервиз на три персоны с чашками, блюдцами, трехъярусной подставкой с печеньем и столовым серебром.
Фритьоф поглядел на результат своей работы. А на столе появилась хрустальная ваза с нарциссами.
– Последний штрих, – проговорил он, отодвигая для меня стул. – Итак, насчет деяния Бабалона.
Мы с Эмметом молча переглянулись, но делать нечего, приготовились к новой лекции.
– Я привез вас сюда, чтобы обсудить именно этот вопрос.
– Отлично, что меня больше не считают пешкой Великой Блудницы, предназначенной пожрать мир, – проворчал Эммет.
– К тебе, голем, деяние не имеет никакого отношения, – оборвал его Фритьоф. – Все упирается в твою мать, Мерси.
– Но вам ведь еще неизвестно, для чего Гудрун сотворила свое заклинание! – удивилась я, вспомнив об отрезанной голове Эмили.
– Я говорю не о заклинании Гудрун, – произнес Фритьоф, делая шаг назад. – Ее колдовство тоже не имеет никакого отношения к деянию Бабалона.
– О’кей, но, по-моему, вы запутались. Эмили занималась магией, связанной с Вавилонскими чарами. Пыталась втянуть в свои делишки меня и Эммета, но мы-то с ней справились!
Я посмотрела на Эммета, ища поддержки.
– Да, – подтвердил Эммет, наливая чай в изящные фарфоровые чашки и ставя одну из них на блюдце передо мной. – Вернее, все сделала Хило.
– Послушайте меня. Мы осведомлены о том, что происходило в «Тилландсии», где зародился проект твоей матери. Вавилонские чары Эмили предназначались для того, чтобы выманить тебя из энергетического защитного круга, который создавала грань. Несомненно, поступок Эмили омерзителен, но это было только начало. Твоя мать давно изучала деяние Бабалона. Обложилась книгами и артефактами, нашла нужных людей, одного из которых замаскировала под слугу, и все это служило одной великой цели. Полагаю, ты видела ее так называемого шофера?
– Парсонса?
Перед моим мысленным взором сразу возникло бледное восковое лицо. Я постаралась побыстрее забыть его, выпив горячего черного чая.
– Да. Отвратительный тип. Талантливый, вполне мог добиться успеха в жизни. Колдун, но не прирожденный ведьмак. Лично я уверен, что, будь он ведьмаком, наша планета давно пала бы жертвой Древних. Но в результате он практически уничтожил самого себя. Кстати, Мерси… – произнес Фритьоф, резко сменив тему. – По твоему мнению, Эмили Тейлор действовала в твоих интересах или интересах твоей сестры?
Я быстро решила скрыть свои чувства. Но вдруг меня осенило: неужели Эмили единственный раз сделала нечто полезное для нас с Мэйзи? Она сымитировала собственную смерть и оставила нас с Мэйзи на попечении Айрис. Моя тетя не была идеальной матерью, но я знала, что меня любят. Если бы нас растила Эмили, я бы, наверное, была эгоистичным чудовищем.
Фритьоф явно не собирался давать мне время на долгие рассуждения.
– Нет, я так не думаю, – ответила я.
Он поджал губы.
– Эмили выудила информацию об истинном происхождении твоего мужа. Она держала в рукаве главный козырь и могла разрушить всю твою жизнь, просто сказав правду Питеру. И спрашивается, почему она молчала?
Эмили пообещала мне, что сохранит тайну о договоре с фейри и унесет ее с собой в могилу. Так и получилось. Хотя этот поступок ее не обелил: Эмили продолжала творить козни и мучила своих близких. Может, она решила приберечь историю про Питера для финала, но не успела?
– Не знаю, – выдавила я.
Мне хотелось верить, что таким образом проявились глубоко скрытые остатки ее честности. Возможно, какая-то часть ее души любила меня. Но я понимала, что сейчас Фритьоф растопчет и эту крошечную надежду.
– Ты в курсе, что твоим отцом был Эрик, – изрек Фритьоф.
Воцарилась тишина.
Я промолчала и холодно посмотрела на него. Я подозревала, что наш эксперимент по установлению дружеских отношений закончился.
