– Во время бреса дезоксирибонуклеиновая кислота мелианор разрушается. Восстановить её и вырастить новое тело для мозга заняло бы слишком много времени. Мозг бы погиб. Мы бы могли клонировать вашего сына, но вы бы отказались от такого метода. Понимая ваши культурные особенности, мы использовали нашу новейшую разработку в его эндоскелете – полиморфибриновый искусственный интеллект, что связан с сознанием вашего сына. Благодаря нему Эш Сплендид сможет взаимодействовать с фиброй и принимать более подобающий для вашего общества вид. Эш, продемонстрируйте.
Эндоскелет Эша наполнился жидким материалом, который переливался чёрной и бирюзовой фиброй. Он начал вылепливать из себя формы, которые принимали разные цвета. И за место робота стоял уже тот самый настоящий Эш. Живой. Будто и не было у него никогда никаких травм. Но в его глазах Энди уже не видел своего брата. Они были холодные. Пустые. Ненастоящие. Маленькому сплендиду никогда ещё не было так страшно.
Высшие не взяли никакую плату. Но и не услышали никаких благодарностей. Впрочем, навряд-ли они были им нужны. А Эш в мгновение стал изгоем в своей собственной семье. Ведь каждый испытывал тот же страх, что и Энди. Отец злился и отдалялся. Мать сквозь слёзы пыталась разглядеть в эндоскелете сына. Атон и Риса сразу начали пускать слухи, хоть им и было строго надлежено этого не делать. А самому Эшу будто и дело не было до этого. Прошлый он умер. И новый он теперь пытался познать себя переродившегося. Часами он мог смотреть на свои руки, на старые фотографии. Играться с полиморфибрином, пытаясь через него использовать свои старые Ош'и. Он ни с кем не разговаривал, ничего не обсуждал. И всё время находился в размышлениях. Слуги его обходили стороной. Пураидо его откровенно побаивался, а Сукуинуши считал, что это уловка высших.
Но спустя время к новому Эшу все привыкли. Кайтмир начинал давать ему выходить на публику, выполнять миссии. Алия снова могла обнимать и целовать своего сына. Атон и Рис и с самого начала ничего не испытывали к нему, так что их поведение мало чем отличалось. И только Энди продолжал сторониться брата.
