– Гозтан не виновата, – произнес он. – Она истинная дочь льуку, и все ее поступки были продиктованы любовью к своему племени и народу. Если нужно кого-нибудь наказать, накажи меня. Я знаю, что тебе противна моя слабость. Забери мое имя и прогони меня вместо нее.
– Это я дала тебе имя Рьото, когда ты стал членом моей семьи. Благодаря этому ты возвысился, – холодно парировала Тенлек. – Это имя не принадлежит тебе. И зачем только отец согласился выдать меня за калеку, не способного даже забраться на спину гаринафина? Что толку от умения общаться с богами, когда твои мольбы не помогли нашей дочери остаться незапятнанной варварским семенем?
– Я знаю, что ты хочешь сделать наследником сына твоего младшего мужа, – сказал Дайу. – Но никто не сможет вести наш народ так, как Гозтан. Ты совершаешь страшную ошибку.
– Не тебе учить меня, кто должен быть моим наследником.
Тенлек попыталась обойти супруга, но тот крепко вцепился в ее ноги.
– Я не отпущу тебя до тех пор, пока ты не согласишься принять нашу дочь обратно и вернуть ей право первенства.
Возмущенная таким неповиновением, мать Гозтан начала вырываться. Наконец она освободилась от хватки мужа и пнула его в лицо. Он упал, с тошнотворным звуком ударившись затылком о камень, и остался лежать без движения.
Тенлек молча склонилась у головы Дайу. Прошло немало времени, прежде чем она поднялась и ушла, не оглядываясь.
Гозтан подбежала к телу отца и взвыла.
Ей вдруг вспомнились слова Оги Кидосу: «Глаза Датамы настроены видеть только течения власти; ко всему остальному он слеп…»
Гозтан ушла в степь еще до заката.
Она создала свое собственное племя.
Оказавшись одна в степи, Гозтан могла оставить всякую надежду и присоединиться к танто-льу-наро, бродячим изгнанникам, отринувшим войну, чтобы жить на подачки и молиться слабому, бесполезному богу по имени Торьояна Целительные Руки – одному из воплощений бога врачевания. Она могла упросить другое племя принять ее, стать кулеком без рода и гордости, занимающим положение едва выше рабов-агонов.
Но Гозтан не покорилась судьбе. Благодаря своему воинскому мастерству она постепенно собрала вокруг себя других изгнанников из Пяти племен Рога. Среди них были младшие дети, которых отправили прочь из дома, чтобы старшим достались более жирные куски наследства; наро и кулеки, нарушившие племенные законы или очернившие репутацию могущественных кланов; простые воины, которым пришлись не по душе обязанности, возлагаемые на них старшими по рангу. Под предводительством Гозтан все они занимались разбоем и кражами, совершали налеты на стада и одинокие караваны.
Когда ее войско стало достаточно сильным, Гозтан посетила других танов Пяти племен, чтобы договориться о заключении браков и союзов, тем самым подкрепив свои притязания на звание тана Третьего племени. Она научилась видеть течения власти и ловко манипулировать ими: могла здесь пообещать старейшине лучшее пастбище, а там поддержать сына вождя в праве наследования, предложить услугу в обмен на услугу, устроить заговор, одного умаслить, другого обмануть, третьего заставить силой.
Когда пришло время бросить вызов матери, большинство шаманов получили достаточно тольусы и желудочных оболочек гаринафинов, чтобы поддержать Гозтан нужными пророчествами. Многочисленные стада, отары, золотые слитки и рулоны шелка перешли из рук в руки в обмен на обещание племенных старейшин соблюдать нейтралитет. Гозтан приземлилась в лагере Тенлек во главе целой армии гаринафинов, собранной при помощи четырех ее женихов. Мать была готова добровольно уйти в изгнание, но Гозтан это не устраивало. От Тенлек ей нужно было только одно.
Поэтому, когда шаманы закончили снимать духовный портрет Тенлек, Гозтан пронзила сердце матери костяным кинжалом и приняла ее последний вздох так, как будто они не были кровными родственниками. Она намеренно проделала все на улице, чтобы солнце – Око Кудьуфин – увидело эту позорную смерть, ведь почетной считалась только гибель в битве.
А затем Гозтан отправилась в Татен к пэкьу Тенрьо, чтобы тот подтвердил ее право быть таном.
– Сообщи мне свою родословную, – приказал пэкьу.
– Я Гозтан Рьото, дочь Дайу Рьото, сына Пэфира Вагапэ. Я хочу служить тебе, будучи таном Пяти племен Рога.
Она не назвала Тенрьо имя матери, тем самым свершив самую сладкую месть.
Пэкьу кивнул – и на этом все, вопрос был решен.
Узнав сказителя у костра, Гозтан не сразу пришла в себя. Опомнившись, она вкратце пересказала Вадьу историю о том, как стала таном Пяти племен Рога.
Гозтан умолчала о многом. Она даже не упомянула о встрече с Огой. Не описала того, какую ярость и печаль чувствовала, когда на ее глазах погиб отец. Не стала заострять внимание на алчности тех, кто стремится к власти, и проводить параллели между своей историей и прошлым пэкьу Тенрьо. Она поведала девочке только о самом главном.
Вадьу ошеломленно вытаращилась на нее.
