– С какой стати мне слушаться мудрецов ано или богов? – воскликнула Торьо. – Дыхание мудрецов давно остановилось, а боги не говорят с нами по душам. Что они знают о телах, разбросанных на воде после битвы? Что они знают о бесконечных чудесах разума, которым со смертью приходит конец? Что они знают о том, каково это – жить?
Дни становились то длиннее, то короче, солнце перемещалось от одного борта к другому, звезды сменялись на небосводе. Флотилия вошла в неведомые, зловещие воды.
Время от времени впередсмотрящие объявляли, что видят на горизонте землю, искристые города и мчащиеся повозки. Однако Тэра и Таквал понимали, что это всего лишь миражи.
Флотилия также прошла над обширными подводными рифами. Яркие лучи солнца играли на разноцветных кораллах, и морякам показалось, будто под водой тоже находится город. «Прогоняющую скорбь» привязали к двум другим кораблям, чтобы увеличить ее скорость, и флагман погрузился под воду, чтобы исследовать это удивительное явление.
Офицеры наблюдали из капитанской рубки, как судно скользит над затонувшими руинами.
– Мы как будто по небу летим, – прошептала командор То.
Все, кому доводилось летать на воздушных кораблях, согласно кивнули.
Внизу виднелись разбитые колонны древних храмов; коралловые колонии отмечали давно затопленные дороги. Развалины зданий стояли, открытые морю, а останки их остроконечных крыш лежали на дне. Крабы шустро бегали во дворах с мозаичными полами, на которых даже спустя тысячелетия после затопления можно было различить изображения.
Моряки видели горы камней, разрушенные стены и портики, сквозь которые по-хозяйски проплывали косяки рыб, мнивших себя наследниками этой утраченной цивилизации. Когда тень корабля, словно тень облака, падала на рухнувшие башни, оттуда выскакивали мурены, словно бы защищая затерянный город от предсказанного в пророчествах вторжения. Медузы плясали на ярусах восьмиугольных театров, как будто бы давали спектакль для призрачных зрителей.
– Говорят, что ано пришли с запада, когда их родина погрузилась под воду, – прошептала Тэра. – Вдруг это руины их загадочного царства?
Ей никто не ответил.
С наступлением вечера «Прогоняющая скорбь» всплыла, и флотилия продолжила путь. Но никто не мог спокойно уснуть той ночью, размышляя об увиденном.
Таквал услышал, как в дверь его каюты кто-то тихонько скребется. Открыв дверь, он с удивлением увидел на пороге Тэру и пригласил ее войти.
– Что тебя беспокоит? – спросил он.
– Не знаю, как объяснить, – нерешительно ответила девушка, – но мне страшно. Я боюсь, что эти руины – дурное предзнаменование.
– Почему?
– Ано были удивительным народом, утонченным и мудрым. Но их терзали внутренние противоречия. В древних сагах говорится, что они не объединились против общей угрозы, когда их земли начали уходить под воду, а принялись воевать за оставшиеся клочки земли. В конце концов у них не осталось иного выбора, кроме как отправиться к новым берегам. Выжившие беглецы нашли новый дом в Дара.
– И какое отношение это имеет… к тебе?
– Ано – мои предки. Мы почитаем их. Но что, если в наследство нам достались не только их цивилизованность и утонченность, но и тяга к саморазрушению?
– Мои предки тоже были удивительными, но и после них остались истории, предостерегающие от внутренних распрей.
Таквал поведал Тэре легенду о Кикисаво и Афир, об их невиданной дружбе, об их победах над богами, о зависти и предательстве Кикисаво и о том, как неохотно Афир решилась пойти на него войной.
– Некоторые шаманы утверждают, – сказал Таквал, – что Кикисаво и Афир были не просто друзьями, но и любовниками. Она не смогла его простить, но и забыть тоже не могла. Побежденный Кикисаво был сослан за море, но Афир продолжала посылать ему пищу на спинах черепах.
– Посылка из дома, – с улыбкой произнесла Тэра.
Таквал не понял, чему она улыбается, и Тэре пришлось объяснить, что у женщин дара было принято посылать мужьям, ушедшим на войну, удобное исподнее и связанные своими руками теплые носки. А родители часто посылали домашнюю еду своим детям, отправившимся на учебу в Гинпен или проходящим экзамены в Пане.
– Я не большой знаток обычаев Дара, – ответил Таквал, – но понимаю, что значит любовь мужа к жене, родителей к ребенку, брата к сестре, людей одного народа друг к другу.
– Но спасет ли нас эта любовь? Выдержит ли Дара вторжение льуку? Получится ли у нас воодушевить твой народ на борьбу за свободу? Или мелкая зависть и личные амбиции перечеркнут все, к чему мы стремимся? Разве не могли подводные руины быть намеком на то, что ожидает нас?
– Вовсе не обязательно уподобляться своим предкам, – ответил Таквал. – Нам следует поступать так, как мы считаем правильным.
– Не уверена, что правильные поступки помогут преодолеть человеческую природу, превратности судьбы и причуды богов. Мне страшно, Таквал. Я боюсь.
