Сева нехотя глянул на дверь и уловил краем глаза с десяток отражений переплетенных тел. Зеркала, о которых он успел позабыть, показывали тягучие, будто ленивые движения их рук и ног, движущиеся складки одежды. Воображение дорисовало в центре всего этого Полину, застывшую со строгим лицом, с глазами, прикрытыми в невыносимом спокойствии, будто то, что делалось в отражениях ее зеркал, ее самой не касалось.
«Конечно, ее это не касается! – с усмешкой произнес голос рассудка. – Ее же здесь нет!»
Сева вздрогнул так, что его едва не подбросило. Катя скатилась на пол.
– Что… такое? Что произошло?!
Но Сева уже вскочил и с недоумением глядел на нее. Он и сам задавался этим же вопросом. Что с ним произошло? Почему раньше присутствие Водяной где-то на краешке его мыслей не мешало ему жить, а теперь мешает? Почему он не может больше целовать другую – такую славную, милую, такую притягательную?
– Сева?
– Там… – произнес он, на ходу сочиняя оправдание. – Там кто-то есть! За дверью!
– Ну и ладно. Что, в конце концов, такого, если нас застанут? Все знают, что мы вместе. Да там пусто! – Она напрягла внимание, заколдовывая дверь от нежелательных взглядов.
– Чертовы зеркала! – прошипел Сева, адресуя выпад вовсе не им. – Ладно, вставай.
– Хочешь, пойдем в мою комнату?
– Нет настроения.
– Как… – Катя вопросительно поглядела на Севу. Но что спросить у него, она не знала. Все его действия противоречили логике.
То, что отразилось в ее зеркалах во время обряда, сначала Полину удивило, потом заворожило. Но в конце концов расстроило, когда она поняла, что это вовсе не ее собственные фантазии, а то, что реально произошло тут несколько часов назад. Трудно было объяснить, почему и приятно, и больно было смотреть на Севу, на излом рук, линию подбородка в профиль и вытянувшуюся шею, когда он открывал рот в поцелуе, на смазанный блик его кожи – совсем светлой по сравнению с Катиной. Что эти двое вообще забыли в ее потайной комнате? Почему они решили уединиться среди ее зеркал? И все же то, как эта сцена внезапно оборвалась, казалось нелепым, и как Полина ни старалась выкинуть это из головы, образ вырвавшегося из Катиных объятий Заиграй-Овражкина продолжал маячить перед глазами. Она не выдержала и тем же вечером рассказала обо всем подругам.
– Что-что ты видела? – вскрикнула Маргарита.
Анисья отложила в сторону книгу. Она пыталась разобраться с потусторонней философией пары последних веков, но новость о Севе победила интеллектуальные изыскания. Василиса поперхнулась калиновым чаем и покраснела.
– Только не смейтесь… – робко добавила Полина.
– Ты уверена, что тебе это не… померещилось? – спросила Маргарита.
– Померещилось?! Марго, ты думаешь, я сижу часами с этими зеркалами и представляю в них Заиграй-Овражкина? – возмутилась Полина, хотя в первые секунды и сама подумала о том же.
– А что такого? Анисья разделила бы твою маленькую слабость!
Анисья швырнула в Маргариту книгой, но улыбаться не перестала.
– Это было реальное отражение! Но почему сцена ничем не закончилась? Сева вскочил с таким лицом, как будто в комнату влетел монстр.
– О чем они говорили? – спросила Василиса. – Наверняка он объяснил Кате…
– Зеркала не передают звуков.
– Они просто побоялись, что их застукают, – пожала плечами Маргарита.
Что-то в выражении Севиного лица подсказывало Полине, что все не так просто. Или ее бедное истерзанное сердце все еще желало искать тайные смыслы в каждом его движении?
Тем же вечером Митя с Арсением Птицыным и Сева с Марьяной и Катей подсели к подругам за стол. Василиса быстро собралась и ушла, только и успев улыбнуться ничего не подозревавшему Арсению, который наигранно-плаксивым голосом крикнул ей вслед: «Ну куда же ты, красавица?»
– Как день? – буркнул Митя, пытаясь сгладить неловкую паузу. – Уже придумали, кем будете на Анисьином маскараде?
– Времени не было, – призналась Полина. – Потратила полдня на магию отражений.
Маргарита прыснула, но сделала вид, что просто закашлялась. Анисья растянулась в хитрой улыбке.
– Не страшно изучать эту магию? – спросил Арсений.
– Страшно прикасаться к зеркалам. Когда кажется, что я могу проникнуть в отражение, я пробую это на воде. – Она взглянула на пупырчатый хвост мерека, торчавший из-под стула. Левиафан всегда приносил ей воду в миске, и та вовремя оказывалась под рукой. – Но пока никакого эффекта. Поэтому остается работать с прошлым.
Она очень хотела сдержаться, но не смогла и подняла глаза на Севу. Он впервые на ее памяти вдруг смутился, непроизвольно дернул бровью и приоткрыл рот.
– Ты… видишь в них прошлое? – Голос его зазвучал глухо.
– Да. То, что происходило перед ними недавно.
Она слышала, как за спиной давятся Анисья с Маргаритой, и у нее в животе все прыгало от беззвучного хохота. Боль куда-то уходила, когда рядом были подруги и поддерживали ее.
Сева с Катей переглянулись. У обоих на лицах проступило недоумение. Пошушукавшись, они встали, попрощались со всеми и ушли. В тот же миг Маргарита с Анисьей расхохотались в полный голос.
