– Все в порядке? Я потерял вас, думал…
– Алеша, ты как раз вовремя! – с притворным спокойствием сказала Анисья. Полину всегда удивляло, с каким достоинством и любезностью Анисья умела держаться со своими ухажерами, пусть и бывшими. – У нас небольшие трудности. – Она понизила голос. – С Полиной только что чуть не случился приступ… Ты понимаешь, о каких приступах я говорю, верно? Но Полина не хочет, чтобы об этом узнали. – Она перевела взгляд на Полину, и та кивнула. – Если кто-то будет спрашивать, ответь, что мы просто пошли ко мне посекретничать.
– Конечно, я никому не скажу. Но постойте! – Он догнал их. – Из-за чего это случилось? Неужели на пустом месте?
«Из-за чего?» – подумала Полина. Из-за самого проклятия? Или из-за того парня… глупенького, невинного, убитого ради нее? Полина закрыла глаза, отгоняя воспоминания. Гамаюн почувствовала ее вину в смерти мага? Вдруг все тайные дороги Росеника теперь для нее закрыты? Она снова вспомнила испепеляющий взгляд птицы, трагичный рот, неожиданно превратившийся в раззявленную пасть. Что спасло ее от этого существа? Вот это самое странное! На мгновение удалось вернуть то удивительное ощущение – словно не было никакой воли, не было никакого здравого смысла, а только намерение вечно смотреть в черную пустоту глаз. Повзрослевшее тело откликалось непреодолимым желанием, ничего не зная о том, что душа страдает от неразделенного чувства и не может позволить телу делать то, что ему вздумается. Где-то внутри становилось так горячо, что на ладонях выступила влага. Севино лицо в тот миг склонялось над ней, становясь все ближе и ближе…
«О, нет! – Она едва не вскрикнула. – Что, если это я сама тянулась к нему в бессознательном порыве?»
Краска тут же хлынула к щекам.
«Я теперь просто не смогу на него посмотреть, – в отчаянии подумала Полина. – Как жестоко было с его стороны заставлять меня поддаваться чарам! Но… он же сделал это, желая мне помочь…»
– Так это твоя комната? – спросил тем временем Алеша Попов. – Я могу войти?
– Ненадолго, – великодушно позволила Анисья.
Полина упала на диван, удачно оказавшийся возле двери, силы ее покинули. Какое-то время Анисья тихонько болтала с Поповым, но в конце концов их внимание вновь обратилось к Полине.
– Что происходит во время приступов? – Алеша сел прямо на пол, а Анисья поднесла ей стакан воды.
– Я бы не стала донимать Полину подобными вопросами. Сейчас не самое…
Она не договорила: в комнату ворвался сверкающий информационный ком и, пролетев по кругу, врезался в Анисью. Секунду она слушала послание, потом нахмурилась и воскликнула:
– Некстати! Это от мамы, она ищет меня. Сидите здесь и никого не впускайте. Не донимай Полину вопросами.
– Тебе уже лучше? – спросил Алеша, и Полина с удивлением обнаружила, что он все еще сидит перед ней и даже держит в своей руке ее руку. Казалось, дверь за подругой захлопнулась в прошлом столетии, а не несколько минут назад.
– Лучше. – Она попыталась улыбнуться. – Извини, я… задумалась.
– Тяжело быть Водяной, да? – спросил он и вдруг поцеловал ее пальцы.
Она долго глядела на него молча, но руки не отняла, хотя улыбка и сползла с ее губ. Минуты текли. Анисья давно должна была вернуться, но ее все не было.
– Полина, я хотел извиниться. И все никак не…
– За что?
– За то, что произошло между мной и Анисьей в прошлом году.
– С какой стати ты должен за это извиняться?
– Я ведь хотел быть с тобой. Я думал, ты знаешь. Но тебе оказалось совсем не до меня… А Анисья…
– А Анисья всем нравится, – закончила Полина.
– Не в этом дело, но… да, надо признаться, когда такая девушка, как Анисья, обращает на тебя внимание, это немного кружит голову… Я что-то совсем не то говорю!
Алеша замолчал. Его сбивчивая речь вдруг придала Полине смелости. Она еще несколько минут подбирала слова и раздумывала, стоит ли это говорить, но в конце концов решилась:
– Представляешь, ты был самым первым воспитанником в Заречье, с кем я заговорила.
– Правда?
– Только я не знала твоего имени. Ты же представился Поповым и сказал что-то про волосы единорога. Примерно год я мысленно называла тебя именно так: Попов-волосы-единорога.
– Серьезно? Вот идиот! – Алеша рассмеялся и снова прижался губами к ее руке.
Дверь отворилась бесшумно. Полина краем глаза заметила ее движение, и на пороге, застав в самом разгаре романтичную сцену с поцелуем руки, появился Сева. Это длилось всего мгновение – дольше Полина просто не выдержала бы его взгляда, но миг тянулся, как вечность.
За Севой возникли Митя и Маргарита.
– Анисья сказала никого не впускать, – сказал Алеша.
– И правильно сделала! – ответил Митя. – Вот так впустишь кого-нибудь, а он уже целуется с нашим фамильным привидением!
Сама Анисья вошла тотчас же.
– Алеша, ты не мог бы нас оставить? Извини, семейный совет!
Алеша поднялся. Он выглядел задетым.
– Увидимся, – робко проговорила Полина ему вдогонку, но вышло это неуверенно и даже жалко. Она стушевалась и постаралась быстро переменить тему. – А где Василиса?
