Торжественный вид Милослава не вызывал сомнений, для чего тот явился. Он уже много лет был постоянным парикмахером Муромцев и помогал собираться на важные праздники всем членам семьи.
– Почему еще в постели? Почти полдень! – воскликнул он своим любимым командным тоном, от которого становилась кроткой даже Евдокия Рюриковна и Василий Ильич соглашался на любые эксперименты с волосами.
– Спасибо, Милослав, что заглянули. Но боюсь… – Митя улыбнулся ему и перекатился на другой бок.
– Боитесь? – Тот уселся в единственное кресло, взмахнув полами расшитого каменьями кафтана. Его темная бородка была настолько аккуратной, что казалась ненастоящей. Живые глаза придирчиво обвели взглядом комнату и снова замерли на Мите. – Думаете, я соглашусь на то, чтобы Муромец обошелся без моих услуг на собственной свадьбе?
– Семейство не поблагодарит вас.
– Какое мне дело? Важно, что потом напишут в газетах о вашем внешнем виде. А это, знаете ли, моя репутация.
– Я понял! Но тогда вам бы лучше сходить к моей невесте. Ей наверняка помощь будет нужнее, у нее очень длинные волосы.
– Я только что от нее, – и бровью не повел Милослав, уже рассматривая висевший на плечиках парадный кафтан.
– Вы были у Василисы? – Митя остановился в дверях ванной комнаты и обернулся. – Откуда вы узнали, где она живет?
– Конечно, я был у Василисы! И это просто прелестнейшее создание. Ни капли не удивлен, что кое-кто влюбился без памяти.
Митя с Севой молча переглянулись.
– Я сомневался, что Ламанов подберет ей нужное платье, понимаете? – пояснил Милослав, помрачнев. – Обычно его наряды – это что-то с чем-то. Но в этот раз я волновался зря. А цвет… вы даже не знаете, что за цвет! Я думал, она будет похожа на бледную поганку. Но в итоге… Нет, вы сами должны увидеть! А ее волосы? Оттенок с полотен старых итальянских мастеров!
– Может, вам что-нибудь принести? Чаю, например? – рассеянно предложил Сева, когда Митя скрылся в ванной.
– Не стоит. Меня уже накормили так, что я еле волочу ноги. Нет, голубчик, право, вы знаете его невесту? Богиня!
– Еще кого-нибудь там видели? – спросил Сева, и любой наблюдатель отметил бы в его голосе лишь вежливое равнодушие. Однако Милослав хитро вскинул брови и улыбнулся.
– Да, видел еще кое-кого, а что? Ну-ка покажите мне свой наряд. Вы же сопровождаете самого Муромца, нужно выглядеть идеально!
По традиции жених шел к дому невесты пешком, и его должен был сопровождать свадебный поезд с кучей родни, музыкантами и друзьями. Но с Митей в это утро были только Сева и Дима Велес, вместе им пришлось преодолеть больше половины города. Солнце светило все веселее, Митя крутил в руках пышный венок из розовых космей, и Сева, не выдержав, пихнул друга локтем:
– Эй, ну чего ты нервничаешь. Сейчас все листья поотрываешь.
Митя действительно нервничал. Жители Росеника, догадавшиеся о маршруте жениха, выглядывали из окон. Они улыбались, желали счастья и махали вслед. Он знал, что не встретит старых приятелей из влиятельных родов, потому что они отправились в Небыль на свадьбу Марьяны, зато тут и там мелькали владельцы магазинчиков и кафе, в которых он однажды бывал, люди, которые несколько раз подрабатывали в особняке Муромцев на больших торжествах. И казалось, что все они ему рады. Они говорили такие теплые слова, что пару раз он по-настоящему засмущался и бессознательно отщипнул от венка несколько листиков.
– Почему они так добры? – спросил Митя, когда очередная улица осталась позади, а Дима Велес предусмотрительно отобрал у него венок. – Я нарушил одну из важнейших традиций, на которых держится наше сообщество, а они, кажется, не в обиде.
– Конечно, ведь ты входишь в Союз Стихий, – отозвался Сева. – Тебе позволено все.
– И потом, свадьба наследника Муромцев с незнатной колдуньей – это словно символ перемирия, – сказал Дима. – Многие из них не понимают, что браки между представителями древних семейств – не такое уж большое счастье для молодоженов и что мы жертвуем глубокими чувствами ради поддержания крепкого союза.
– Но некоторым везет. – Сева взглянул на Велеса, впервые в жизни ему улыбнувшись. – И удается создать крепкий союз по любви с представительницей известной фамилии. А, нет, погодите. Чаще все же не удается.
Дима нахмурился и, сделав вид, что не понял намека, отвернулся.
– Что теперь ты планируешь делать с Советом Старейшин, Муромец? – как ни в чем не бывало продолжил Сева. – Странно, наверное, снова будет стать полноправным членом Вече, когда совсем недавно ты оттуда вылетел?
– Как раз хотел спросить: они выгнали тебя официально? – спросил Дима.
– Нет, но это подразумевалось. Пока мой отец входит в Совет, я не смог бы занять его место после скандала, но теперь… – Митя пожал плечами. – Кажется, многое меняется. У нас с Анисьей и тем более у вас – всего остального Союза Стихий – нет опыта управления Тридевятым государством. Поэтому какое-то время мы будем скорее почетными гостями на этих собраниях. Правила обязывают нас присутствовать. А Старейшин они обязывают делиться с нами планами, даже если некоторые из нас только-только прошли Посвящение.
