– В черной крови – так они это называли. Но ведь и это могло помочь обрести в обществе нужные связи. По твоей матери мужчины сходили с ума. Они даже взгляда от нее не могли оторвать. Стоило привести ее в какой-нибудь влиятельный дом, как его владелец уже был готов исполнять все ее прихоти…
– Хорошо, но… – Сева ощутил, что разговор ведет к отношениям его родителей, и попытался быстро сменить тему. Тем более в истории оставалась гораздо более любопытная часть. – С какой стати дед так хотел брака с Брюсами?
– В первую очередь потому что Брюсы богаты. Они были гораздо богаче нас. А ты знаешь, что уже несколько поколений Заиграй-Овражкиных не знали достатка. Те, кому переходил очень сильный целительский дар – как твоему отцу, – могли жить неплохо, но те, кто не оказывался таким уж талантливым целителем, вынуждены были довольствоваться любой работой и могли рассчитывать на связи разве что с такими же обедневшими родами вроде моего или совсем незнатными семьями. Брюсы в ту пору подыскивали, в какую древнюю и уважаемую семью пристроить свою не слишком удачливую старшую дочь, и вот подвернулся случай.
– Когда-то наш род был богатым… Ты знаешь, почему мы обеднели?
– Это связывают с одной историей. Естественно, нам уже не проверить, так ли все было на самом деле. Но…
– Расскажешь?
– И что это ты так заинтересовался родословной? – Бабушка ехидно дернула бровью. – Неужто выбрал невесту и хочешь выставить нас в свете получше?
Сева только тряхнул головой, зато Муромец усмехнулся.
– Это коснулось Заиграй-Овражкиных, Велес и Муромцев, так что, Дмитрий, рано веселишься, – фыркнула Анна Андреевна, и заинтригованный Митя откинулся на спинку стула. – И всех тот случай показывает не с лучших сторон.
– Так что это было?
– О, это был единственный, как говорят, раз в истории, когда Муромцы и Велес оказались связаны не просто членством в совете старейшин, но еще и брачным договором. Юная, скромная наследница Муромцев была обручена со старшим сыном рода Велес. Она была покладиста, талантлива и очаровательна, а он надменен, холоден и своенравен. И прямо к гадалке не ходи: слишком заметно, что Муромцы повлияли на то, в каком виде эта история дошла до наших дней. – Бабушка ехидно прищурила глаза и улыбнулась Мите. – Конечно же, она его не любила. А любила юного целителя Заиграй-Овражкина, чей отец был верным хранителем ее отца. Они часто встречались на приемах, воспылали друг к другу чувствами и не знали, как же сделать так, чтобы расторгнуть ее помолвку с другим родом.
– Вот это поворот. – Сева весь подобрался и подвинулся ближе к столу, даже не заметив, что козочка принесла новый чайник с чаем.
– Эта история должна была вылиться в скандал. Но не в такой уж и сильный. В то время Заиграй-Овражкины мало уступали в положении Муромцам и Велес. Так что за руку девицы соперничали, по сути, два богатых наследника. Один был из чуть менее влиятельной семьи, но зато имел неоспоримый талант. Молодые влюбленные клялись друг другу в любви и строили планы, и я уверена, высший свет смирился бы с их прихотью, если бы… если бы в один прекрасный день девица не сбежала в самый разгар праздника в Белой усадьбе и не была найдена посреди леса мертвой.
– Что? – воскликнул Сева.
– Подождите-ка… – протянул изумленный Митя.
– Да, тело девочки покрывали страшные ожоги, а вся поляна вокруг нее сгорела. Она была Земляной колдуньей. Не Огненной. Наследник Велес, ее жених, был последним, кто с ней разговаривал. Он поведал, что невеста прибежала к нему в слезах и призналась в связи с целителем. Оказалось, они были уже слишком близки. Ближе, чем было в то время положено столь юным колдунам. И в самый последний миг Заиграй-Овражкин отказался от нее. Бросил. Оставил одну. Тогда-то она и прибежала к Велесу. Он подробно рассказывал, как успокаивал ее, как был готов все ей простить, но она была сама не своя. Она выбежала от него точно в такой же истерике. Он надеялся встретить ее вновь утром и поговорить спокойно, но ночью… случилась трагедия.
– О боги! – Митя растерянно почесал голову.
– И вот он – скандал. Случился. Как того и боялись влюбленные. Кто оказался виноват в гибели девочки? Ах, конечно, вовсе не тот, кто убил ее на самом деле. Старейшины словно и не стали этим заниматься. Виноват тот, кто подтолкнул ее на эту поляну. Она хотела умереть, это было написано в записке. Так кто виновен? Тот, кто поклялся в вечной любви и бросил? Потому что обманывал ее? Потому что в последний миг струсил? Неважно. Старейшина-судья – из рода Велес, конечно – спросила, правда ли юный Заиграй-Овражкин недавно отрекся от девушки, которой обещал свою любовь. И тот сказал: «Правда». В остальном не разбирались. Или же детали просто не дошли до наших дней. Юноша не был убийцей, но оказался виновным. И Муромцы забрали у его рода все, что могли. Сокровища, древние реликвии и репутацию. Оставили только дом и жизнь несчастному глупцу. Хотя нужна ли ему была эта жизнь?
Она замолчала и уставилась на молодых людей, замерших перед ней с трагичными лицами.
– Что? – спросила Анна Андреевна.
– Это ведь не конец истории?
