«Ведьмину дочь воспитала крещеная горожанка, проклятье передается через поколение», – вспомнил легенду Гоша. Ребенка Ведьмы нужно было крестить. Но где? Нет церквей в Мертвом Городе! И он направился к Реке Времени. Она помогла им вспомнить, она же поможет разрушить проклятие.
Стража все ближе… Они окружали его. Тысячи масок с зажженными факелами.
Гоша, шепча молитву, окунал ребенка в черную воду реки. И вода с каждым новым всплеском очищалась, пока не стала совсем прозрачной, а стража не исчезла в тени деревьев.
Хранитель безучастно наблюдал, как рушится Мертвый город, превращаясь в бесконечное поле. Сделка была расторгнута, власть безвременья кончилась. Исчез в тумане котлован, где, не покладая рук, трудились строители. Туман уносил их души вверх в поднебесье, по дороге превращая в белые облака. Строители Мертвого города вновь обретали свободу.
Хранитель не мог и предположить, что в городе безвременья, где лицо становится безликой маской, и память никогда не возвращается, чьи-то чужие слова можно беречь в своем сердце так долго. Но слова легенды, услышанные от Викиной бабушки, спасли Гошу и уничтожили Мертвый город.
Зло никогда не остается одно, у него всегда есть союзники. Но все же зло обречено на полное одиночество. Мы – лишь случайные или вынужденные попутчики зла, совершающие преступления ради земных благ или того, что считаем земными благами. Иногда мы не в состоянии отличить добро от зла, но тень лишь еще один путь к свету.
****
– По-моему, получилось слишком вычурно, пафоса многовато, – задумчиво произнес Гоша, дочитав до точки на последней странице. – Почему бы тебе не написать нашу с тобой историю? Может, она больше заинтересует твоих продюсеров? Жизнь гораздо интереснее сказки. Я думал, ты знаешь об этом.
– Я боюсь, – честно призналась Вика. – Однажды я прочла одну странную статью о Хемингуэе. В ней говорилось о «честном романе». Автор статьи утверждал, что биографы, литераторы, критики и все, кто имеет хоть какое-то отношение к литературе, знают, почему застрелился Хемингуэй. Знают, но молчат. Ответ прост – одиночество. Одиночество и хемингуэевский «честный роман». Помнишь, как Томас Хадсон в «Островах в океане» советовал написать «по-настоящему честный роман» своему разочаровавшемуся в жизни другу–писателю? Автобиографичны все романы Хемингуэя. Но вопрос – какой ценой? Когда близкие люди рыдали у него на плече и требовали тепла, его рука тянулась к блокноту. И вскоре все эти слезы выливались в строки «честного романа». И с каждым романом писатель становился все более одиноким. Вряд ли кому понравится увидеть свою душу, распластанную под типографской краской на страницах пусть даже самой гениальной книги на свете. Он застрелился оттого, что понял: на жертвенный алтарь «честного романа» он положил всех, кто по-настоящему любил его. Они все ушли, остались лишь бессмертные строки. А дуло любимого ружья в сердце направило одиночество смертного…
– Может быть, ты и права, – вновь задумался Гоша. – В сказках тебе никогда не придется лгать и замалчивать о тех, кто боится распластать душу под типографской краской. Сказки – иллюзорны, а притча и есть высшая форма искренности. Возможно, твои иллюзии – самое ценное, что у тебя есть, возможно, это единственное место, где ты останешься собой. Но, видишь ли, двойники – слишком банальная тема. Двойник есть у Достоевского, Набокова, у классиков и современников, в литературе, в кино, по телевидению звезды ищут своих двойников. Зачем повторяться?
– А по-моему, Двойник – это вечная тема, как весна, как любовь или ненависть… Все вечные темы – банальны до невозможности, банальность и есть истина.
– Но все-таки, почему именно Двойник?
– Потому что ты не понимаешь меня! – вскричала Вика. – Иногда мне кажется, что ты пришелец с другой планеты. Люди не выносят одиночества, а одиноки они потому, что не понимают друг друга. Каждому нужна копия души, хотя бы черная и злая. Двойник способен почувствовать, ощутить тебя без слов, это возможность избавиться от мучительных несовпадений.
Гоша, опустив голову, замолчал надолго. Они сидели друг напротив друга за письменным столом, и Викина печатная машинка возвышалась непреодолимой стеной между ними, казалось, через нее уже невозможно перепрыгнуть. Гоша молча встал и направился к выходу. Подойдя к зеркалу в прихожей, он долго всматривался в свое отражение, и ему вдруг вспомнились старики, праздновавшие свою золотую свадьбу. Вика вышла в прихожую закрыть за ним дверь. Теперь зеркало отражало их вместе.
– У нас у обоих черные волосы и глаза… Мы похожи, – удивленно протянул Гоша, вглядываясь в их с Викой зеркальную фотографию.
И тут его осенило:
– Двойниками не рождаются, ими становятся! Помнишь тех стариков, на чью золотую свадьбу пригласила нас твоя бабушка? Они же действительно похожи друг на друга как две капли воды.
– Любовь делают людей отражением друг друга, – пожав плечами, отозвалась Вика.
Гоша повернулся к ней.
