Вечером они выглядели самой счастливой парой в клубе. Они танцевали и пили вино из хрустальных бокалов. Но вино не вскружило голову, как мечталось Лие, и не позволяло забыться. А ей хотелось забыть. Зачеркнуть свое время. В ее жизни не было понятия «время». Говоря о времени, люди подразумевают прошлое или будущее. Но прошлое Лии уже стерто из памяти, а будущее перечеркнуто. Она жила лишь здесь и сейчас. Все чаще и чаще ей вспоминался одинокий старик у пруда, именно он впервые заставил ее ощутить весь ужас вертикали, раз и навсегда перечеркнувшей ее время, а значит, и жизнь.
– Вот, возьми, для усиления чувств! – Алекс протянул ей марку «экстази».
– Вообще-то, я не принимаю. Память не ухудшает? – недоверчиво поинтересовалась она.
– Нет, что ты! Детские шалости! Совсем легкое, веселее станет и все.
Алекс первым проглотил таблетку, запив вином, и подмигнул ей. Лия последовала его примеру. И они снова пошли танцевать.
Внезапно лица на танцполе стали расплываться, а воздуха катастрофически не хватало. Лия не могла вспомнить, как очутилась на улице. Она присела на корточки у входа в клуб, жадно вдыхая морозный воздух ночи, но, как путник, заплутавший в пустыне, не могла утолить жажду. Все вокруг превратилось в мираж.
– У меня хорошенькая пятилетняя дочка! Ты убьешь меня, Лия? – наклонился к ее лицу молодой парень.
Она узнала его.
– А я скоро выхожу замуж! Неужели и меня ты убьешь, Лия? – подошла к ним женщина, которую Лия тоже узнала.
– А у меня сегодня день рождения! Ты убьешь меня, Лия?
Они обступили ее со всех сторон, требуя ответа. Они воскресли и желали расплаты. Миражи ее стертого прошлого. Чужие проблемы, которые она мастерски устраняла.
Алекс нашел ее, плачущую у входа.
–Домой, отвези меня домой, – взмолилась она.
–Да, конечно, сейчас поедем, – и он накинул ей на плечи пальто.
В ту ночь их разбудил щенячий визг, словно кто-то тоненько плакал и безутешно звал их под окнами. Казалось, щенку причиняют нестерпимую боль, и он в голос кричит о помощи.
– Если этот урод не перестанет мучить собаку, я снесу ему голову! – Лия резко вскочила с постели, одеваясь на ходу. Алекс последовал за ней.
Они долго бродили в темноте двора, стараясь по звуку щенячьих рыданий отыскать окно, где истязали животное, пока не наткнулись на край канавы в метр глубиной. Очередная авария водопровода.
– Почему они никогда не закрывают ямы? – резко спросила Лия, спрыгивая вниз.
На дне в луже дрожал от холода маленький теплый комочек шести, Лия подхватила его на руки с намерением поставить на землю наверху, но щенок прижался к ней и не хотел убегать.
– Давай возьмем его, такой славный малыш! – предложил Алекс.
– Нет, – коротко ответила Лия.
– Почему?
– Я не могу брать на себя такую ответственность.
– Но есть древний закон: если спасешь кому-то жизнь, то навсегда останешься за него в ответе. Он – теперь твой, – попробовал пошутить Алекс в надежде, что Лия все же заберет малыша домой.
– Я не знаю, что со мной будет завтра, у меня нет времени на собаку! – Лия дала понять, что разговор окончен, но Алекс не сдавался.
– У тебя никогда нет времени на что-то ценное, ты живешь … впустую! – резко сказал он и взял щенка себе. Насквозь промокший малыш оставил на куртке отпечатки грязных лап и, словно извиняясь, лизнул его в нос.
– Впустую, – повторила про себя Лия. – Зачеркнутая жизнь без прошлого и будущего.
– Ты меня тоже вытащила тогда, – вспомнил вдруг Алекс. – И тоже бросишь, как этого щенка?
– Ты сможешь сам о себе позаботиться, если со мной что-то случится, – спокойно ответила Лия.
Она понимала, что Алекс прав. Ее переполняла нежность, и было неизлечимо тепло и больно от сознания того, что она только что спасла маленькую жизнь от участи замерзнуть в ледяной воде. Прекрасно дарить жизнь, а не отнимать ее. Им всем позволено жить так, как им хочется, спасать других, рожать детей. Они не понимают, что это великое счастье на свете. Вот только ей оно больше не доступно. Ее жизнь – вертикаль сквозь пустые времена. История перечеркнутого времени.
– Что случится? – испугался Алекс, прижав к себе щенка так сильно, что он взвизгнул.
– То, что случается с человеком в конце пути.
Лия смотрела прямо на него, казалось, ее глаза стали совсем прозрачными. Алекс пытался найти в них разгадку, но озеро обмелело и превратилось в пустоту.
– Не нужно о смерти, мне становится страшно, когда ты так говоришь. Ты относишься к смерти, как будто она приходит каждый день, а я не хочу умирать, – и голос Алекса задрожал, как замерзший щенок.
– Чем бессмысленней жизнь, тем непереносимее мысли о смерти[10], – парировала Лия.
– Ты так считаешь?
– Не я... Ремарк.
Вдруг что-то мокрое и холодное ткнулось в руку чуть ниже локтя. Лия оглянулась. Рядом с ней стояла шелудивая дворовая собака, помахивая хвостом. Она сильно исхудала, оттянутые кормлением щенков сосцы свисали почти до земли. Это был ее малыш, и она, скорее всего, наблюдала за ними все время.
– Ну вот, проблема решена, – сказала Лия, решительно забирая щенка у Алекса.
