Несправедливо меня обвинять в возможных изменах, несправедливо называть меня дурой, как говорить что я кому-то «протреплюсь» что у Тиграна проблемы в половой сфере. Кому я скажу? Я с прислугой никогда вопросы семьи не обсуждаю. У меня кроме Ани и поговорить-то не с кем…
Тигран возвращается в кровать, и властно, по-деловому разворачивает меня к себе. Он хочет близости, и если он хочет, то я ничего не могу с этим поделать. Никакие возражения он не принимает. Всхлипнув, я прикрываю глаза, расслабляясь, чувствуя, как его руки снимают с меня шелковую ночнушку и трусики.
— Ты стала как бревно, Лиля. — он приобнимает меня, целуя мои шею и плечи, — сходи к врачу, поняла?
— К какому врачу? Зачем? И что я скажу ему? — не особенно заморачиваясь с предварительными ласками, он начинает, а я только и могу, что лежать. Он прав, никакого возбуждения я не испытываю. Мне хочется лечь на бок и плакать, а не вот это все.
— Скажешь что у тебя низкое либидо, пусть тебе гормоны выпишут. Иначе зачем ты мне? Ребенка родить не можешь, а если с тобой начинаешь спать, такое ощущение, будто ты кукла. Я не для того женился чтобы видеть твою кислую мину.
— Прости меня, — шепчу. Я чувствую что Тигран зол, что его раздражает моя холодность, поэтому я начинаю отвечать на ласки, изо всех сил пытаясь показать что мне все нравится, что я счастлива.
После близости муж спокойно засыпает, а я иду в ванную, где долго стою под душем, думая о своей жизни. Как странно… Я выходила замуж, считая что буду счастлива. А что в итоге? Меня всегда удивляла пословица: выйти замуж — не напасть, вот бы выйти, не пропасть. Теперь не удивляет. И пускай я финансово ни в чем не нуждаюсь, мне сейчас кажется будто я увядаю, как цветок, который перестали поливать. И я понятия не имею что с этим делать.
Лето проходит бестолково. Врач, вместо того чтобы порекомендовать мне таблетки для «повышения либидо», на мою просьбу откровенно надо мной смеется, сообщив, что мне скорее нужны антидепрессанты или другой мужчина. И лишь когда я начинаю безутешно рыдать в его кабинете, советует есть побольше морепродуктов, а также выписывает какие-то витамины, которые, по идее, должны поднять мне настроение. Только никакого толку от них нет. С каждым днем мне все хуже.
Памятуя указание Тиграна, я даже Ане решаю не сообщать, что мои подозрения относительно проблем с зачатием скорее всего верны. Что, если где-то в доме прослушка? Если муж в курсе всего, что мы обсуждаем? С некоторых пор меня мучает паранойя. Но точно ли проблема в моем расстроенном воображении?
В любом случае Ане я вру что у него все в порядке, что дело во мне и это мне надо лечиться. Правда, не слишком она мне и верит, сообразив что я от нее скрываю правду. Правильно делает в общем-то, но выхода у меня все равно нет. Что я могу сказать ей?
Но с того дня Аня стала ездить ко мне почему-то реже. Сначала раз в две недели, потом — раз в три.
Я убиваю время, читая книги. Я глотаю все подряд — любовные романы, классическую литературу, учебники, газеты и журналы. Прогулки больше не доставляют мне удовольствия, хотя я от них конечно же не отказываюсь. Это лучше чем ничего.
Тигран все лето ездит в какие-то бесконечные командировки, а может, он просто так говорит мне, а на деле это поездки другого рода, но какого? Не с любовницей же, но… Кто знает?
Поэтому я мысленно готовлюсь к разводу. Мне кажется все идет к этому. Да и как жить всю жизнь в подобной клетке, а главное, зачем? И когда я наконец уже формулирую в своей голове мысль, что не сегодня-завтра объявлю Тиграну что съезжаю от него — пусть в одном белье и с одним чемоданом… Тест показывает две полоски. И что символично, это происходит практически на годовщину свадьбы!
Я до последнего не верю что задержка — это не результат побочного действия очередного лекарства, но когда беременность подтверждает и доктор, я чувствую жуткое волнение. И сквозь него я не могу понять — рада я или нет тому что случилось.
Нужно срочно ложиться на сохранение, это единственный шанс сохранить беременность. Но я не спешу. Что если Тиграну ребенок больше не нужен? Вдруг он отправит меня на аборт? Мне почему-то кажется, что если он примет такое решение, у меня не будет шансов отстоять право родить. Я здесь, в этом доме, не принадлежу себе. Я будто превратилась в вещь, и что самое страшное, я даже не поняла, когда это со мной произошло.
Дождавшись Тиграна, на ужине, кусая губы, я думаю, как бы сообщить ему эту новость. Мы стали настолько оторванными друг от друга, что я уже не понимаю его, не чувствую, хотя и продолжаю любить.
— Ты сегодня странная, — наконец произносит Тигран, поглядывая на меня.
— Правда? — виновато улыбаюсь, отводя взгляд. Он очень хорошо меня изучил за эти месяцы.
— И что-то как будто скрываешь. — он поднимает на меня свои угольно-черные глаза, всматриваясь, — Интересно что?
