— У меня нет имени, есть лишь номер. — Ответила она.
— И какой у тебя номер?
— Триста семьдесят и всё равно, я хочу знать, зачем вы привели нас сюда? Я чувствую, что вы убрали у меня из головы то, что помогало мне быстрее думать и доводило до меня волю Хозяев. И всё равно, это не поможет вам, я никогда не перейду на вашу сторону и при первой же возможности попытаюсь сбежать и вернуться к своим. — Сказала 370.
— Ты спрашиваешь зачем? Что же, я отвечу, я попытаюсь вернуть вам свободу, настоящую свободу. Ту, что у вас никогда не было, но мы можем попытаться освободить вас обеих. Что скажете? — Ответила я, переводя взгляд с одной на другую.
— И как вы это сделаете? — Тихо спросила рыженькая.
— Я объединю с каждой из вас своё сознание, что возможно очистит его от систем ментального контроля.
Триста семьдесят побледнела, а у рыжей, номер которой, судя по номеру на её шлеме двести сорок, задрожали губы.
— Так нельзя делать! — Пискнула рыжик. — Нам запрещено так делать!
— О как! — Громко сказал стоящий за спинкой дивана Иван. — Кем запрещено?
— Хозяевами! — Крикнули обе хором.
— Ты поняла? — Мурлыкнула мне в ухо, сидевшая рядом Лиара.
— Хм. Ну-ка, Ису, тащи сюда двести сороковую. — Сказала я. Масай подошел и сгрёб в охапку пискнувшую девушку. После чего поднёс её к дивану. — Уложи её и держи, чтобы не вырвалась. — Сказала я.
Девчонку затрясло, глаза её забегали и внезапно наполнились слезами. Она вяло посопротивлялась, но против Дроу, даже я не танцую в силе, не то что она. Ноги лежащей придавила Лиара, а я, усевшись сверху, посмотрела в наполненные ужасом и слезами зелёные очи клона.
— Не надо! — Проскулила девчонка.
Вторая глухо пища пыталась вырваться и лапищ Найлуса, но это бесполезное занятие. Турианец превосходил меня в физической силе на много.
Склоняюсь к девушке и, глядя в глаза почти вплотную, с усилием вламываюсь в её разум.
Меня окружила серая хмарь, наполненная странными образами и тягучим шёпотом. Странные голоса шептали мне всякую чушь, куда-то звали, обещали неземное блаженство. Потом стали грозить, обещая убить моих близких, моих друзей и родных. Над всем этим нависало ощущение тяжёлого, давящего, наполненного ненавистью и страхом взгляда.
От этого всего, словно от рёва вражеской платформы меня охватил такой приступ бешенства, что серая хмарь отпрянула, я потянулась к ней, коснулась и в душе словно полыхнуло. Всё вокруг на миг осветилось ослепительно белым светом, мой гнев стал буквально ощутимым и противный, злобный взгляд с визгливым воем исчез, а хмарь рассеялась. Растворилась словно дым под сильным ветром, оставив быстро исчезающий запах тлена, открыв мне память клона, всю её коротенькую, наполненную болью и страхом жизнь.
Я почувствовала сознание девочки, она словно скукожилась, с ужасом следя за мной. Коснулась её сознания, получив в ответ вопрос:
— Ты сейчас убьёшь меня?
— Зачем? — Спросила я в ответ.
— Не знаю, тот голос, что говорил мне что делать, давил на меня, пугал меня. Он исчез, его больше нет и что мне теперь делать, я не знаю.
Чувствую её, и как-то внезапно, меня охватывает чувство острой жалости к ней. К такой по сути своей одинокой, такой внутренне беззащитной. Совсем ещё ребёнку, маленькой, глупой девочке, которая оказалась, вырвана из пусть и жуткого, но привычного мирка её отряда.
Она потянулась ко мне, коснулась, осторожно, недоверчиво, пытаясь понять, что я принесу ей сейчас. Ласку, которой она почти не знала или очередную боль и страх.
От её эмоций, от её робкой, какой-то детской надежды на чудо я размякла. Окружила её своими чувствами, нежностью, лаской. Как могла, объяснила, что никогда и никто её у нас не обидит. Не ударит и уж тем более не убьёт…
Когда разорвала контакт, то увидела рядом с собой совершенно другого человека. На меня смотрела девчушка, в эмоциях которой больше не было страха, не было боли лишь радость и… И, наверное, любовь. Только я, ещё не чувствовала ничего подобного, ни от кого другого за всю свою жизнь здесь.
Она улыбнулась мне, протянула руки и прижалась шепнув: — Спасибо тебе, большое, самое большое спасибо!
Оглянулась на смотревшую на нас светловолосую и сказала: — Теперь твоя очередь.
Адмирал Дэвид Андерсон (Земля, окрестности города Мюнхен, Евросоюз. 1 декабря 2386 г. ночь.)
Он стоял и смотрел во мрак зимней ночи, рассматривая руины некогда прекрасного города, сейчас огороженного странной стеной. За ней угадывалось движение множества существ, летали странного вида машины, и веяло ощутимой угрозой. Рядом, в ту же сторону только в маркер-дальномер смотрел его напарник, один из командующих силами специальных операций Евросоюза, генерал-майор Пауль фон Арним.
Поблизости, система маркировки УПБ подсвечивала несколько фигур их охранников скрытых сейчас, системами тактической маскировки их брони.
— Ну что скажешь, Дэйв? Справитесь? — Спросил напарник.
