Суровый мир, суровые разумные. Кроме людей ещё и большущая диаспора батарианцев, принявших традиции масаев. Я спросила отца Дроу про это. Он и ответил, что планета большая, места полно, живите с нами, как мы и никто не будет против. Жаль, что не может быть совместного потомства, а то народы бы слились. И так, совместные семьи здесь уже не редкость. Только дети в них или приёмные, или искусственного оплодотворения. Но это не делает их менее желанными. Может быть ещё и это явилось причиной атак Гегемонии на Альянс. Олигархия трещала по швам. Население массово разбегалось, и нет чтобы изменить отношение к своим, четырёхглазые обвинили во всём людей. Неделю мы пробыли у масаев, неделю жили их жизнью и укладом. Слушали истории и сказки, рассказывали свои. Даже сдружилась с одним из котов, полутораметровым в холке красавцем Хаоноро, который взял надо мной шефство и везде сопровождал. Эх какой мужчина, с мягкой и шелковистой шерстью и почти не пахнет, лишь лёгкий аромат степных трав. Местные коты те ещё чистюли. Это уже не звери, разум ещё слаб, они как дети, но уже разумные, уже понимающие, что к чему. Недаром масаи признали их равными. И сами люди, высокие, сильные, наш Дроу на общем фоне не сильно выделялся. Мужчины больше двух метров и женщины от метра семидесяти пяти до метра девяносто пяти. Но это не делало их менее красивыми. Хорошо хоть масаи отказались от привычки брить головы женщинам и, как сказал Иесуа — от женского обрезания. Правда эта традиция жила долго и умерла только под напором образованности. Весь народ просто удивительно знающий, несколько языков вообще норма, были индивидуумы свободно говорившие на двух десятках языков. И три четыре специальности в загашнике, от ветеринара, что обязательно для всех, до строителя и инженера силовых машин.
Уезжать не хотелось, хотелось пожить ещё, посмотреть этот мир. Почувствовать его, его жителей, чьи чувства не расходились со словами. Такими простыми и искренними. Но время не ждёт, и мы отправились в Бразилию, в Натал, к Моно в гости.
Его семья тоже приняла нас хорошо, но по большому счёту единственным членом её, кто был искренне рад видеть Карлито, была его бабушка. Пожилая бразильянка взяла над нами шефство и водила по разным примечательным местам и музеям. Кормила у своих многочисленных друзей, которые встречали нас безо всякого наигрыша, просто, как героев. И большинство из них простые, искренние, добрые и честные люди. Накупались в океане, загорели кто мог, Иесуа понятно и так был чернее ночи. Но платиновые волосы, смуглая кожа и серебристый пигментный рисунок сделали и без того красивую Сильвианн, вообще неотразимой. Местные парни таскались за ней табуном и лишь присутствие Моно уберегло от эксцессов.
На меня было глянули, но я пару раз напустила на себя холодный вид с помощью полного щита, от меня и отстали. Потом ещё и Моно объяснил непонятливым про меня и азари, это вообще все вопросы сняло. Время пролетело незаметно и мы отправились к Сильв.
Германия встретила нас жарой и, о чудо, комарами. Тысячу лет не сталкивалась уже с этими летающими кровососами. Родители обрадовались визиту дочери и нас, как её друзей, встретили очень тепло. Евросоюз поражал чистотой и порядком, слишком даже порядком. Ох уж этот немецкий орднунг. Всё прилизано, вычищено и аккуратно. Я и моя банда не просуществовали бы здесь и двух дней, правда и ситуации такой не сложилось бы, это не либеральная Канада. Как витрина прям. Хотя люди, в общем, добрые и не жадные. Социалисты чё. Местная Германия после ВОВ целиком отошла Союзу и русские за восемьдесят лет, пока немцы были под этаким протекторатом, довольно сильно изменили немецкий менталитет. Местную аристократию, понятно, поначалу поприжали, но потом всё устаканилось и семью моей подруги оставили в покое. После этого фон Арнимы занялись тем, чем занимались всю свою историю, стали служить в армии. Батя у Сильв вообще был ярым коммунистом и состоял в КПГ. Причём занимал в ней немалую руководящую должность. Мать была библиотекарем и работала в Историческом архиве Гамбурга.
Жили они в большом доме на окраине, окружённом яблоневым садом. К нашему приезду, как раз яблочки поспели. Так что мы и яблок наелись, и всяких пирогов с ними, и яблочного вина аж трёх сортов напились. Всё собственного отца Снегурки приготовления.
Слышу шаги за дверью, это Сильв. Мы как сёстры, ближе чем сёстры. Подруга заходит без стука, зачем он, если она знает, что я знаю, что она за дверью и я не сплю. Подходит и обнимает сзади.
— Тоскуешь?
— Нет, что ты. Просто грустно немного и немного завидно.
— Завидно?
— У вас у всех кто-то есть, а я почти одна. Как иногда хочется чтобы у меня кроме дяди хоть кто-то остался.
— А как же братья?
— Где я, Сильв, а где парни. Даже не знаю куда им писать. Может попросить Адриана найти их адреса? Но тогда вся моя конспирация вылетит в трубу. Придётся рассказать иерарху кто я такая. И я просто не знаю, мне стыдно, подруженька, что я за столько лет, так и не вышла с ними на связь.
— Может попросишь Такеши?
— А он-то чем мотивирует интерес?
