— Позиционирование завершено, — Говорит Сьюзи, а на экране видно отползающие от камня «кадьяки» со смонтированными вместо пушек манипуляторами. — Начинаю раскрутку астероида с помощью проэкторов поля массы. — Продолжает ИИ. В корпусе что-то глухо лязгнуло, звук стал периодичным, видно как булыжник, ярко освещённый отражателем начал всё быстрее и быстрее раскручиваться вокруг вертикальной оси.
Через несколько минут звуки смолкли: — Скорость вращения сто двадцать оборотов в минуту, скорость оптимальна, начинаю фокусировку отражателя. — Говорит Сью и орбитальное зеркало начинает принимать вогнутую форму, сейчас благодаря электрическому току, пропускаемому сквозь спец-полимер отражателя. Тот сжимается, сохраняя идеальные отражающие свойства. Когда фокусировка закончилась, блеск астероида стал настолько ярким, что включились светофильтры на камерах. Видно, как камень окутался белёсым облаком испаряющейся с поверхности воды.
— Что же, вот процесс и начался. — Говорит Даррен. — Предлагаю идти спать, кто со мной?
По помещению прошелестел смех.
— Что за вопрос, дружище. Пошли, пошли скорее, Сьюзи сколько займёт плавка? — Говорит Тарис.
— По предварительным оценкам, двадцать два часа, мистер Сенсат. — Отвечает ИИ.
— На отдых вполне хватит. — Говорю я, оглядывая всех мутным взором, — Команда, приказ по кораблю — отбой. Дежурными назначаются Сью и Легион, как не нуждающиеся во сне.
Встаю и подняв с кресла почти отрубившуюся Ли, иду к выходу. — Кто-нибудь, разбудите спящих и отнесите Тали в её каюту. Она сегодня намахалась больше всех, энтузиастка. — Говорю я у выхода.
Стоим с Лиарой в душе, вернувшись к себе решили помыться как следует, но сил, похоже, не осталось. Так что просто стоим под тугими, горячими струями в состоянии полусна. Шевелиться нет никакого желания. Пшикнули двери и нас будто обняло чувством озабоченности и жалости.
— Нет, ну разве так можно? — Шепчут голосом Ирины. — Потерпите маленько, я вам помогу.
Через минуту девушка вернулась, брякнуло на полке с принадлежностями, запахло душистым мылом и Лиара начала шевелиться. Разлепляю один глаз, и вижу как сестрёнка, моет впавшую в коматоз подругу, поворачивая ту из стороны в сторону. Когда процедура намыливания заканчивается, азари заталкивают под душ. А меня, взяв за руку, выводят из под льющейся воды. И, процедура намыливания повторяется. Только вот, после, Ирка ещё и моет мне голову, бурча себе под нос, что кое-кто совсем себя не жалеет и доводит до совершенно жалкого состояния.
Сижу на кровати в чём мать родила. Ли уже спит, уткнувшись носом в подушку. А мне наводят порядок на голове, тихо шумит фен, тонкие пальчики приподнимают волосы и пропускают их сквозь зубья расчёски, высушивая. Ирина действует умело, видимо сказывается опыт ухода за собственной шевелюрой, заставляя меня просто млеть от удовольствия.
— Жень? — Тихо говорит она.
— М-м-м.
— Скажи, а что за разводы у тебя на коже. Будто рисунок, это татуировка такая?
— Угу, татуировка, сама жизнь нанесла мне её, много лет наносила, с помощью всяких уродов.
— Это как так?
— Это шрамы, Ир. — Говорю я.
— Шрамы?! Но Жень, ты же, ты же вся, просто вся в шрамах! — Шепчет девчонка.
— Ну да, недаром же папка ругает меня, и говорит, что лазарет мне как дом родной. — Отвечаю я.
— Бедная моя. — Говорит Ирина и ласково проводит ладошкой по моей спине. — Это, наверное, больно?
— Да уж не приятно. — Говорю я, поворачиваюсь к ней, чувствуя от сестры сильнейшую жалость. Её глаза полны слёз, нижняя губа дрожит. — Ну, ты чего, Ириш? Всё давно уже зажило и не болит.
— Но ведь болело?! И я заметила такие же разводы у Лиары.
— Звёздочке поменьше досталось, но и в моих эскападах она не так давно участвует.
— Я слышала по головизору, тебя на Горизонте сильно ранило, куда?
— В шею, но там нет шрама, Старина убрал его, после того как вылечил меня.
— А тебе сильно попало? И кто такой Старина?
— Сильно, очень сильно. А Старина это Старый корень, он же Торианин.
Девчонка обняла меня, уткнулась в ухо и начала всхлипывать. — Скажи, а ты могла умереть, ну тогда? Если тебя лечил этот Древний.
— Нет, но если бы не он, то инвалидом стала бы гарантированно.
— Ужас, какой.
— Да уж, я и сама тогда здорово перепугалась. Ир, давай заканчивай или дай я закончу, и давай спать. Наговоримся ещё, у нас будет на это время.
— Расскажи мне про своих родных, и про ребят Рыжиков, и про Барсучат, и про всех-всех. — Попросила она продолжив сушить мне волосы.
— Знаешь, у меня есть идея получше, я тебе их покажу, хочешь?
— Конечно, хочу! Но, как?
— Есть способ, давай заканчивай. И я покажу тебе наших близких, всё и всех тебе покажу. — Говорю я, чувствуя, как заторопилась сестра.
После, я воспользовалась уже неоднократно испытанным способом, показала Ирине часть своей памяти, но в которой были все мои друзья и родные. Сама же посмотрела её жизнь, такую ещё короткую, но полную боли и печалей с редкими вкраплениями радости. Когда всё закончилось, просто сидели рядом, глядя друг другу в глаза.
