Половина следующего дня запомнилась ей плохо, когда они со Стивеном только приехали на Совет. Брат сказал ей, что «Нормандия» благополучно пришла на Цитадель. От этой новости женщина почти не слышала, о чём говорили на Совете. Все её мысли были там, на квартире, и едва совещание закончилось, брат, видя её состояние, вызвав такси, сразу же полетел домой.
Вот и нужный этаж, двери сами распахиваются, загорается свет в прихожей, Даян скидывает ботинки и, забыв про тапочки, босиком идёт в зал, а там…
Около кресла стояла она, невысокая фигура, облачённая в лёгкий сарафан, оставляющий открытым плечи и руки, покрытые тоненькой багровой сеточкой шрамов, переходящих на лицо. Багровые, распущенные волосы и горящие, ярким светом малахитовые глаза. Время будто застыло, сердце в груди почти остановило свой стук. Даян смотрела, как её девочка медленно пошла навстречу, всё быстрее и быстрее, подошла, на миг застыла и прижалась к ней, прошептав: — Мамочка, моя мамочка!
У самой Даян слова застряли в горле, она судорожно пыталась сглотнуть, при этом руки прижимали к себе девушку. Трогали волосы, поднялись на лицо, пробежавшись по сеточке шрамов: — Женя, мой маленький Огонёчек, как же так? Боже мой, как так, я ведь думала, что потеряла тебя, совсем потеряла…?
— Я тоже так думала, мамочка, только насчёт вас. Знала бы я, если бы я только знала! Я нашла бы способ дать тебе знать о себе, я что-нибудь придумала бы, но… О Господи, мама, мамочка, ты снова здесь со мною, прямо в моём сердце, я снова чувствую тебя!
— И я тебя чувствую, чувствую твою радость и боль, твоё счастье и одновременно вину. Не вини себя, маленькая моя, ты ни в чём не виновата. Ты делала лишь то, что было нужно. — Шептала женщина, прижимая к себе дочь, оглянулась и, увидела рядом Наин. Протянула руку и другая дочь прижалась к ней рядом.
— Здравствуй, мам. — Шепнула турианка, прижавшись.
— Здравствуй, моя хорошая, вы были правы с Джинни, правы, моя маленькая! Она жива, жива! — И ещё крепче прижала к себе дочерей.
Потом был ужин, на котором по её настойчивой просьбе Женя начала рассказывать свою историю. Как жила она все эти годы, годы с того страшного дня.
Рассказ продолжился и после ужина, и вся большая компания слушала его, дополняя чем-то от себя. В самом его начале, Дебора и Люк с Малколмом, рассказали, в каком состоянии пришла к ним Женя. Даян расплакалась, слушая комментарии судового медика. И с трудом, но согласилась с их решением вывезти девочку, чтобы у неё появился шанс придти в себя, вырваться из пасти безумия. Расчёт Дебби оказался верен и Женя оклемалась. Затем, вся команда посильно, под чутким руководством врача, закрепила эффект и её ребёнок, окончательно пришёл в себя. Но, всё едва не испортила ужасающая новость о смерти Артура. Новость о гибели на Земле деда, едва опять не столкнула Женьку в безумие. Именно тогда, команда, пойдя на нешуточный риск, и сделала ей фальшивые документы. Тогда Евгения Михайловна превратилась в Джейн Айрин и до сих пор официально оставалась ею. И дальше и дальше, затем был Ванкувер, где подонки, рядившиеся под святош, отобрали её у ребят и чуть не продали в рабство в компании с десятком таких же детей. По пути, Женька спасла Китти и, слушая, историю этой девушки Даян опять разревелась. Дальше — больше, спасение детей от продажи батарианцам с попутным уничтожением почти всей банды работорговцев и первое в длиннющем списке ранение дочери. Так же она выслушала рассказ Элизабет, с благодарностями в адрес дочери. Дальше вся компания «Рыжих», весело гогоча, рассказывала, как они дружно грабили ненавистную «Экзо-Гени». Попутно вспоминая одним им известные моменты, тыкая в друг друга при этом пальцами. В процессе воспоминаний часто всплывало имя Бен, парня ещё называли Лис. Даян спросила, кто это такой? И тут все понурились, повесили головы, у девушек заблестели глаза.
— Мой Бенджи, мой храбрый Лис. — Прошептала дочь. — Его убили в апреле 69-го, сука «Большой» убил.
— Но мы за него отомстили! — Рыкнул Тецуо. — Хотя, лучше бы он был жив.
— У тебя был мальчик, друг? — Спросила она Женьку.
Та грустно кивнула. — Хотя это я у него была, ничего-то он от меня не дождался. Бедный мой Бен, так и умер, ничего не сказав о нас ублюдкам «Большого». Умер, думая обо мне… — И дочь уткнулась ей в плечо, зажмурившись от вылезшей изнутри боли.
Друзья сидели, молча, глядя в пространство застывшими взорами.
— Это тогда вы награбили первоначальный капитал? — спросила ребят Наинэ, и вся компания покивала в ответ.
— Только вот после этого мы завязали с грабежами и занялись делом. — Ответил за всех Генрих.
— И что дальше? — Спросила Даян.
