— Сегодня, здесь вас стало ещё на десяток больше. Ещё десять чистых помыслами, готовы служить обществу, как и многие и многие до них. И этот галстук, что сейчас на вашей шее, он символизирует не кровь, как иногда говорят не самые умные. Он символ огня, огня ваших душ. Неугасимого огня, что освещает дорогу другим, тем, кто пойдёт за вами, тем, кому вы послужите примером. Будьте же стойкими, ибо соблазнов множество, а живые слабы и не всегда в силах устоять перед лёгким путём, но ведущим во мрак. Я верю в вас, дети. Верю в вашу силу и чистоту, вы будущее этого мира, те, кто раздвинет границы вселенной, те, кто откроет новые пути и новые смыслы. Я, горжусь вами, Будьте Готовы!
— Всегда Готовы! — Кричат ребятишки и вскидывают руки в салюте. Мы же с Полиной, встаём по стойке смирно и прикладываем руки к козырькам фуражек в воинском приветствии.
Когда летели обратно домой, молчали и лишь у самого дома, Полина спросила:
— Скажи, командир, тебя не тяготит быть живой легендой? Я просто не представляю, как ты выносишь весь этот восторг и обожание, вот как?
— Это чистые чувства, Поленька, от них становится легко и приятно на душе. А по поводу легенды, ты сама-то кто? — Отвечаю я, глядя в смеющиеся глаза девчонки.
— Хочешь сказать, что и меня считают легендой?
— А кто был со мной все эти годы, кто, прошёл со мною и Торфан, и погоню за Сареном, и поход за Омега 4? Ты уже вписала своё имя в анналы истории, Поленька, и любят тебя ничуть не меньше чем меня, а пожалуй что и больше. Поскольку ты самая обычная девчонка, десантница, каких полным-полно в ВКС и ВПО. Но совершила ты не меньше меня.
— Меньше, командир.
— Не намного и какие твои годы, может, ещё адмиралом станешь?
Полина рассмеялась. — Нет уж, командир. Как война закончится, так я уйду из армии, я хочу свой дом, семью, мужа и детишек. Хочу вот такой же сад, как у Саши Хартмана. — И девушка провела рукой, обводя панораму осеннего сада.
— Значит, будет у тебя свой сад, Полинка, обязательно будет. И семья, и муж, и детишки, и скажи, тот «ушастик» с верфей, у тебя на него планы? — Спрашиваю я.
Доу покраснела, но смущённо кивнула в ответ. — Тиром такой славный, и командир, он, похоже, в меня влюбился.
— А ты?
— И я, похоже, то же. — И девушка тяжко вздохнула.
— Я рада за тебя, но, иди, переоденься, пора к нашим в предгорья. И знаешь, у меня какое-то странное предчувствие…
— Какое? — Заинтересовалась подруга.
— Нас ждёт встреча, да, встреча. — Отвечаю я.
— С кем?
— Увидишь, Полинка, всё увидишь.
Серогрив (Вождь, племени «Горячих камней» Мендуар, северные предгорья хребта, 7 ноября 2385 г.)
Он сидел на скале, и смотрел на ползающих в кустах двуногих с пустынных равнин. Их было много, и они собирали «каменную кровь», ягоду, которую любили и его сородичи. Племя откочевало сюда, на юг несколько синих лун назад, вытесненное со своих угодий пришедшим кланом «красноногих». Его племя не было большим и сильным, и было не в состоянии противостоять многочисленным и агрессивным находчикам.
Но и оставаться здесь на зиму было слишком рискованно. Предгорья бедны добычей и съедобными растениями, да и перевалы засыпает слишком толстым слоем снега, что до крайности затрудняет охоту. Так что, если ничего не придумать, племя ждут тяжёлые времена, а то и гибель. И даже чудесный нож, выменянный им у рыжеволосой, мелкой двуногой так давно, не спасёт их. Может если таких ножей было несколько, но… Но, подходить к другим было страшно, их гремящие палки несли быструю смерть. Даже кошмар степей, ходячий убийца не в состоянии противостоять их безжалостным ударам. Серогрив видел, в год великой суши, как двуногие на летучих камнях, с лёгкостью убивали степных быков сотнями. Ещё и отбирали самых слабых, старых и больных, что сделало угодья племени, самыми богатыми добычей. Когда это стало известно соседям, последствия не заставили себя ждать. «Красноногие» вторглись и забрали их себе, и сил выгнать захватчиков не было.
— Отец, зачем ты смотришь на этих странных двуногих? — Тихо спросил подошедший старший сын. У мальчишки уже начала отрастать грива и скоро придёт время великого испытания, но места для него нет и, похоже, не будет.
— Когда-то одна из них, подарила мне мой нож, сын.
— Так может, пойдём, попробуем выменять ещё? — Взволнованно спросил подросток.
— Нет, Толстолапый, эти — не та, они не станут разговаривать, а сразу же начнут громыхать своими палками несущими смерть. Видишь, с ними их детёныши, а когда рядом дети, чувства берут верх над разумом.
— Хотелось бы мне, такой же нож как у тебя. Я стал бы тогда величайшим охотником степи и прогнал «красноногих», вернув нам наш дом.
— Даже двумя такими ножами мы не решим проблему, сын, и сотней ножей не решим. «Красноногие» пришли частью племени, в их угодьях давно не было засух и наводнений и, численность его выросла. Так что кого-то они должны были вытеснить, вопрос был, с кого они начнут с нас или с племени «Синего ручья»? Начали с нас, увы.
