— Мои братья и сёстры, мои дети, родители и друзья. Мои соотечественники и товарищи, все и во всех мирах всех рас Цитадели. Слушайте слова «видящей» из расы людей. Те, кто должен, берите в руки оружие и надевайте брони. Прячьте тех, кто не способен защитить себя самостоятельно, наших детей и стариков. Враг почти пришёл, тени его чудовищных кораблей, уже нависли над нашими мирами. С Гегемонией вот уже неделю нет связи, и никто не знает, что там происходит. Вставайте, братья и сёстры! И пусть ваши сердца преисполнятся отваги. До удара по нашим мирам, остались считанные дни. Пусть ваши командиры, объявляют тревогу и готовят флоты к бою, время пришло. Враг на пороге наших домов.
Когда я закончила, девчонка стояла с белым от ужаса лицом.
— Это правда? — Прошептала она.
— Правда, Ребекка. — Ответил брат.
— И что же делать?
— Что делать? Как что делать?! Сражаться! — Отвечаю я и, кивнув друзьям, иду в сторону гостиницы, в которой нас поселили.
— Ох, какой шухер сейчас начнётся! — Сказала по пути Сильвианн.
— Ничего, Снегурочка, давненько я не сражался. Так и забыть недолго. — Сказал Крулл. — И да, Оцеола, а куда ты спрятал Омаррэ, ты же вернулся из поездки домой без неё?
— Отдал отцу с матерью, они проследят за девчонкой и спрячут в убежище, там, у меня дома на Палавене. — Ответил брат.
— Добре. — Сказал кроган и дальше шёл молча.
Вечером.
Смотрю в окно, выходящее на залив. В видимой части бухты пусто, лишь с краю у кромки поля космодрома висит в воздухе лёгкий крейсер. На борту судна отчётливо видна надпись «Пересвет» и эмблема «Пятого» флота АС. В комнате пахнет свежесваренным кофе, с кухоньки слышится бряк посуды. Там хлопочет Снегурочка, накупившая полуфабрикатов в лавке у Адмиралтейства и сейчас собирающаяся их приготовить нам на ужин. В душе плещется Крулл, поливая всё вокруг просто детской радостью. Мы таки сходили на пляж, и побратим вдосталь накупался в прозрачной солёной воде. Попытался ловить рыбу, но поймал лишь большого краба, которого ему сегодня сварят на ужин.
Город тих и пустынен, не летают летуны, не гуляют люди и не люди из числа гостей Метрополии. Лишь гуляющий по пустынным улицам ветер, гоняет обрывки бумажек и палую листву.
— Так непривычно, видеть его таким. Недавно ещё полный жизни, сейчас наш мир тих и пустынен. Слышишь? Как завывает ветер, гуляющий между зданий. — Тихо говорит подошедшая подруга.
— Да, странно видеть Ванкувер таким. Мне привычен другой вид, вид полный жизни и безостановочного движения. Снующих повсюду разумных всех возможных рас, ведь здесь космопорт и торговая площадка. Тогда в юности, мы частенько просто сидели всей компанией на набережной, наблюдая за гостями нашего мира. Это было иногда довольно увлекательно. — Отвечаю я.
— Куда пошли парни? — спросила она.
— Поискать выпивки, в баре пусто, портье говорит, что на складе тоже. Большая часть магазинов закрыто, так что, достать искомое, большая проблема. — Говорит Сильв.
Хлопнула дверь ванной и Шамс фыркнув выдал: — У меня есть канистра этанола, со склада медслужбы. Можно развести, добавить пряностей, получим ринкол.
— Сам пей свой жидкий огонь, у меня глотка не железная выносить спирт с перцем чили. — Буркнула Снегурочка.
— А на Тучанке, пила наравне со всеми?! — Хохотнув, сказал кроган.
— Там другое дело, там было протокольное мероприятие. Все пили и я пила, ещё позволить вашим, говорить о нас, что мы слабаки. Хрен там! Ни за что! — Ответила, широко улыбаясь, Снегурка.
— Хе-хе, но ты справилась… — Ответил Шамс.
— Это дорогого стоило. — Отвечает подруга.
— Согласен, болели тогда все знатно. — Подвёл итог Крулл. — Вождь, а что у нас на ужин?
Поворачиваюсь к Сильви, и вопросительно выгибаю бровь.
— Маринованные куриные ножки и цветная капуста в кляре, я уже разогреваю духовку и фритюрницу. — Отвечает та.
— Откуда у нас фритюрница? — удивляюсь я.
— Попросила у портье, у них была на складе. — Говорит подруга, пожимая плечами.
Щёлкают двери и в комнату входят брат и друг, неся в руках увесистые пакеты с чем-то позвякивающим.
— О! Вот и вы, как результаты? — спросил кроган.
— Раздобыли шотландского виски, целый ящик. Торгаш, проклятущий спекулянт, содрал с нас за него, как за ящик «Курвуазье», жаба жадная! — Отвечает Дик.
— Да и ладно, хоть такая выпивка и то хлеб, а то даже пива не достанешь. — Говорю я.
— Всё попрятали, просто не представляю, сколько будут драть спекулянты за это всё во время войны. — Говорит брат. — У нас бы, купцы так себя не вели…
— Что ты хочешь, от проклятых капиталистов, Оцеола? Они за «презренный металл» мать родную продадут, не то что, вискарик втридорога. — Говорит из кухни Снегурочка.
— Что слышно на улицах? — Спрашиваю я мужчин.
— Разное говорят, армейцы из сил планетарной обороны довольно спокойны. Люди готовы сражаться. У флотских, особенно из Второго флота, настроение плохое, отойти они не могут, а принимать бой страшно. Что такое тяжёлые платформы врага, все знают прекрасно. И отойти им нельзя, это полный позор, после этого только пуля в висок, — Ответил Лерой.
