Я не согласился:
– Если бы не жадность одной из Сорока Семей, то всё было бы отлично.
– Как будто с чужой завистью что-то можно сделать?
– Кто знает? Может и вышло бы найти справедливость.
– Сомневаюсь.
Не обращая внимания на едкие и горькие замечания, я продолжал рассуждать:
– Но, конечно, для надёжности лучше иметь за спиной не простую ватагу.
Мама впервые заинтересовалась:
– Ты хочешь в Шепчущем Лесу пойти в Орден?
– Там клан. – поправил я и сообщил. – И как помнишь, они не очень охотно принимают к себе чужаков. И уж, конечно, не за год или два суметь достичь там высоких чинов.
– Даже тебя, Воина шестой звезды в четырнадцать?
Я поправил её, ткнув себя в грудь:
– Седьмой!
– Поздравляю! – мама обняла меня. – Поздравляю. Тем более. Ты помнишь, что я говорила тебе, когда ты достиг высот в Нулевом? Глава Арройо на многое пошёл бы, чтобы заполучить к себе такой талант. Здесь таланты значат ещё больше.
Хмыкнув, признал:
– Ты права. Это, конечно, многое меняет, особенно, если ты снова не будешь меня отговаривать. Но теперь против я. Ведь в клан берут только вступивших в семью. Знаешь, мне как-то рановато жениться.
Мама расхохоталась, прижала меня к себе и принялась нацеловывать в макушку, словно я мелкая Лейла. От неожиданности я даже не сразу сообразил вырваться, а сделав это, с удивлением почувствовал, что щёки горят. И вовсе не от ветра опасности.
– Мама!
– Что мама? Я тоже думаю, что тебе рановато жениться. Особенно, если подсунут какую-нибудь негожую девку, у которой ни ума, ни прилежания. Ни мне безрукая невестка ни к чему, ни тебе бесталанная спутница и мать будущих детей не нужна.
На этот раз загорелись и уши:
– Мама!
– Всё, всё! Молчу и слушаю. Что ты там ещё придумал?
Покачав головой, я отвернулся и обнаружил, что Пантера исчезла. Быстро оглядел окрестности – никого. Дарсова тварь. И дарсов дурак, что расслабился на скамье под солнышком. Так в горло вцепятся, а я и не замечу. На всякий случай растянул боевую медитацию, с удивлением замечая, как границы моего внимания раскинулись почти на три десятка шагов. Теперь уж точно врасплох не застать. Повернувшись к маме, взглянул ей в глаза:
– Как твои успехи в возвышении?
– Сумела открыть всего пятнадцать узлов. Но, если честно, то уже устала.
Я хмыкнул, вспомнив, как уговаривал её заниматься в Гряде, но не стал ничего говорить об этом:
– Можешь представить, насколько на вершине пирамиды больше силы, чем на твоей площадке?
Мама прищурилась, вдумываясь в мой вопрос, а затем её глаза расширились в удивлении:
– Ты что, прорвёшься к... – у неё перехватило дыхание. – Десятой звезде?!
Здесь я несколько приврал. Это всё же скорее мечта, особенно теперь, после слов духа о годе, нужном мне на этот путь. Но всё же, всё же это мечта, которая уже очень близка. И я решительно ответил:
– Дух Каори обещает именно это.
– Погоди-погоди... Но ведь там ещё две преграды. Самые трудные! Ты и на эту потратил, – мама замолчала, подсчитывая, – половину месяца. Вроде это и мало, как вспомнить тех, кто бьётся над ней десятилетями, но даже два месяца на две преграды и время отпущенное на Миражный почти выйдет.
– Как награду за испытание, мне выдали зелье, что должно с этим помочь.
– Значит ты уверен? А ведь я слышала, что те, кто хотя бы сумел коснуться этапа Мастера уже имеют выбор! Они могут остаться здесь.
– Могут. Те же Комтуры в Ордене...
– Да-да! Магистр ведь даже Мастер.
– И не только он.
– Но ведь тогда что за глупости, будто тебя не примут в семьи и кланы? Да тебя легко примут в любой земле Пояса, в любой фракции! Ты можешь выбрать!..
Мама осеклась, глядя на меня. Мы помолчали, а затем она вздохнула и согласилась:
– Но ты этого не хочешь.
– Нет, это было бы замечательно, – я пожал плечами. – Ты бы увидела не только Пустошь, но и все красоты Первого. А вы бы точно оставались в безопасности со мной. Кто бы сумел причинить вам вред под защитой сильной фракции?
Мама не согласилась:
– Да уж глупцы всегда найдутся. Сколько раз мне приходилось ломать руки глупцам в Пустоши, что считали себя умней всех? И которые думали, что им ничего не будет, потому как они привыкли к своей безнаказанности. Не ты ли рассказывал про мастера Указов семьи Тарсил?
– На этот раз не буду спорить. Только соглашусь. Ты видела жизнь дольше меня.
– Не верю своим ушам, сын!
– Я ведь обещал исправиться.
Мы помолчали, без слов сказав друг другу взглядами всё, что было у нас на сердце, а потом мама печально заметила:
– Но ты на это не согласишься всё равно.
– Верно. Не тогда, когда такое решение можно принять лишь раз. Дарит говорил, что от имперцев скрыться не получится никому. И однажды к тебе придут и предложат выбор: или ты отправляешься в следующий Пояс или навечно останешься здесь. Да и Мириот говорил об этом же. Помнишь, тогда в лагере, перед выходом к городу?
– Значит дальше?
– Да. Поднимемся ещё на ступень ближе к Столице империи.
– Надеюсь, у тебя получится её увидеть.
– Эй, – я шутливо принялся тормошить маму – что значит у меня? Конечно же, мы увидим её все вместе! Даже с этими вредными стариками.
