— Не совсем. Я преподавал теорию.
— Теоретик, значит? И зачем ты к нам нарисовался, теоретик? — в голосе вопрошающего, чьего имени Доктор не знал, появилась наглая, пренебрежительная интонация, которую заметило правое полушарие головного мозга Алекса, и он тут же выдал равнозначный ответ.
— Херово, говорят, у вас тут дела. Нужно разобраться — чё-почём.
— Чё-почём — это хоккей с мячом! — в голосе собеседника появилась угроза. — У нас тут темы серьёзные, и хочется понять, что господин теоретик будет делать в ситуации, когда через пару недель немцы пойдут лупить русских? Вуйчики пресекали это, а что ты сможешь, товарищ Саша Доктор?
— Что-нибудь, да смогу.
— А если не сможешь? Лично я этого опасаюсь, — вклинился в диалог Юсуф, пытаясь сгладить ситуацию.
— Так, парни, давайте пока не будем рассуждать? — Доктор выставил перед собой ладонь.
— А почему бы и нет? А я вот хочу рассудить, например, — не унимался наглый тип. — Ты не думай, мы Ильсида и Аттала уважаем, только нашими боссами были Вуйчики, а потом Пика. Ильсид и Аттал не наши боссы, они не могут нам приказывать — они могут предложить, а мы можем рассмотреть их просьбу.
— Так что же вы об этом Атталу не сказали?
— А мы тебе говорим, Доктор.
— Ну. Я слушаю вас.
— Короче, — наглец начал излагать свои пожелания, приняв надменный вид, — Нам должны рублы за три месяца. Юсуф — не наш босс, он нам их не должен. Но теперь-то ты за главного! И мы решили вот чё: достанешь нам деньги — докажешь, что на самом деле заслуживаешь быть боссом. Не достанешь — ну, извини! Шанс у тебя был. Так что ты ответишь, Доктор?
Александр вдруг раздул ноздри, потом погасил рывок, посчитал про себя до трёх и произнёс:
— Я отвечу, что я прибыл сюда десять минут назад. И ещё ни в чем не разобрался. Твои слова, как ветер пронеслись, и я их даже не запомнил. Давай начнём с начала. Я здесь по просьбе Ильсида и Аттала. Они поручились за меня. Хочу напомнить, что если что-то пойдёт не так, как мы с вами договорились при Аттале, то эти два очень злопамятных товарища… А знаете, что означает злопамятных? Нет? Что люди злые, и память у них хорошая! Так вот, конфликт между нами приведёт к их ответным действиям. Вы же тоже это осознаёте? Осознаёте? Хорошо. Теперь дальше — насчёт денег. Мы сначала посмотрим, как рублы собирались в копилку и как из неё доставались. Если вдруг увидим, что были нарушения, то ещё посмотрим, кто кому должен. Надеюсь, все всё поняли?
— Ты особо батон-то не кроши, Доктор! — в голосе наглеца стали исчезать вызывающие нотки, но он спешил сдаваться.
— А я не крошу — с нажимом ответил ему Саша, — Я объясняю, что меня сюда позвали делом заниматься. А если мне в этом будут мешать, то я наверх цинковать* (жаловаться вышестоящему руководству) не буду. Я применю цивилизованный способ: просто кого-то уволю, а кого-то найму. Желающих принять участия в вашем деле — полно!
— Погодите, погодите, парни. Давай по-простому поговорим, — снова вклинился Юсуф.
— Вот это ты правильно говоришь. Чем проще, тем лучше. Короче, постанова такая — я сейчас сначала в курс дела войду, а потом обсудим ваши вопросы. Понятен пень? Понятен?! — и он пристально поглядел на Юсуфа.
— Понятен! — тот согласно покачал головой.
— А остальным?
Последовала тишина.
— Молчание — знак согласия. Я никого ничем не хочу пугать и предостерегать не стану, мы сейчас с вами просто разговариваем, как нормальные люди — без шелухи. Нам нехер рамситься* (незачем ругаться), парни, когда можно договариваться, я же понятно изъясняюсь?
— Да вроде понятно…
— Тогда, пацаны, Юсуф, для начала, скажите-ка, пожалуйста, где тут можно пожить? В доме Вуйчиков?
Оторопев от неожиданности от слова «пожалуйста», парни притихли, но затем рьяно начали отвечать, перебивая друг друга:
— Так это дом братьев — это же их личный дом.
— Не общаковский же, мы им не можем распоряжаться. Не-е.
— Их семья там живёт, вообще-то.
— И в гостинице тоже нельзя, там расписано на неделю вперёд!
— Можно комнату снять, но тут, в центре, дорого. На окраине можно, но общак Вуйчики куда-то подевали, так что в любом случае снимать не на что. Сами сидим, кукуем. Вот такие натюрморты, — подытожил Юсуф.
Саша без удовольствия слушал ответы.
— А что у русских? Как там дела?
— Да хрен знает. Вуйчики со Сталинградом как-то договаривались, жили мирно, имели долю. В их дела не лезли, но получали какой-то процент. Что теперь, как теперь? Не знаем! Со смертью Вуйчиков никто и копейки не перевел. Мы собирать чё-то не едем. Страхово* (страшно).
— А в Райхе как обстоят дела?
— Местные коммерсанты пока дают. Но некоторые уже за второй месяц задерживают, тянут, говорят, торговли нет совсем.
— Да уж. Ситуация ни к чёрту. А вы как раньше с Пикой зарабатывали?
Раздалась тишина, и никто не спешил её прерывать.
— Понятно. Ваше дело. Как жизнь-то вообще?
— Да так, Доктор. Не спрашивай, жизнь — хоть за хер держись. Тебе спасибо.
— На здоровье. А вы знаете, где живёт Бо?
**
— Боже мой, какие люди?! — удивилась Бо, открыв дверь. — Вы с официальным визитом, Александр, или так, поболтать?
