Я думала, что он уже мёртв, но смерть не торопится, даже когда она неизбежна. Мет-астис открыл рот. Кровь текла по его подбородку. Он пытался что-то сказать, но не сумел издать ни звука. И всё же я увидела ответ в движениях его дрожащих губ.
Эксперимент должен продолжаться.
Арисса попыталась оттащить меня от кровати, но я не двинулась с места. Рука будто приклеилась к рукояти шпаги, пригвоздившей труп Мет-астиса к его смертному ложу. Арисса кричала на меня, но я ничего не слышала. В ушах возникло жужжание и щекочущее чувство – словно там копошились пчёлы.
Я узнала его голос. И почти ощутила его запах – как если бы он стоял рядом со мной. Глаза зудели: он смотрел сквозь меня на тело Мет-астиса.
Я почувствовала боль в щеке, словно он ударил меня.
–
Несмотря ни на что, я чуть не рассмеялась.
–
– Крыска, валим отсюда! – сказала Арисса. Она дернула меня за руку с такой силой, что лезвие с влажным хлюпаньем вырвалось из шеи Мет-астиса, и кровь брызнула ему на грудь.
–
Я снова услышала голос Мет-астиса, словно маг уже стал призраком и вернулся за мной.
–
Теперь его слова были не просто гудением в голове. Они стали обещанием. Не праздным хвастовством мальчишки, а клятвой мужчины.
Один из сигилов стал горячим. Раскалённым. Он жёг шею. Я заорала, выронив шпагу.
Арисса подхватила меня и помогла опуститься на колени.
– Скажи мне, что делать! Скажи, как тебе помочь!
Видимо, я выглядела ужасно. Но в её отчаянном, испуганном взгляде я увидела и кое-что ещё: едва приметное мерцание; будто искра, которая вспыхивает, когда кремень ударяется о сталь под дождём, – и мгновенно гаснет.
«Она любит меня», – вяло подумала я.
Голос Тёмного Сокола раздался в последний раз:
Сигил перестал обжигать, но я ещё чувствовала его и отчаянно царапала шею пальцами, раздирая кожу. Арисса схватила меня за запястье, умоляя прекратить, но было уже поздно. Проклятие, запечатлённое на моём теле и заставляющее порядочных людей сторониться меня, переросло в нечто гораздо худшее.
Арисса опустила руку. Нежность, которая была в её глазах ещё мгновение назад, исчезла без следа.
– Крыска. – Вот и всё, что она сказала.
Раньше это прозвище всегда было чем-то вроде ласковой насмешки – нашей с ней шуткой. Теперь оно источало отвращение и ненависть.
– Арисса, нет!
Мне хотелось верить, что это она изменилась – попала под действие какого-то заклинания. Но она по-прежнему оставалась Ариссой. Уверенной в себе. Озорной. Дерзкой. Единственная разница заключалась в том, что она никогда в жизни не была так близко к столь отвратительному для неё существу.
– Отойди от меня, – сказала Арисса. Она не закричала, а лишь издала низкое рычание, как делает собака, готовясь прыгнуть на крысу.
– Пожалуйста! – умоляла я. – Это же я! Я такая же, как…
Арисса схватила меня за горло. Она встала, вздёрнув на ноги и меня. Я видела, как её взгляд скользит по моему лицу. Она будто пыталась соотнести свою ярость с воспоминаниями прошедшего года.
В конце концов она притянула меня к себе, как будто мой запах одновременно отталкивал и очаровывал её.
– Это была забавная игра. Я притворялась, что взяла тебя под крыло. Но теперь мне это надоело. Ты утомила меня.
Она разжала пальцы. Я не устояла на ногах и рухнула на пол, плача и умоляя. Трясущимися руками я тянулась к лодыжке Ариссы, чтобы не дать ей уйти. Она даже не потрудилась меня пнуть.
– Если останешься в городе – ты труп, – сказала она. – Только попробуй вернуться на Чёрный галеон, и я сама тебя придушу, если Лепесток и другие не успеют раньше.
Я зарыдала, как сумасшедшая, зная, что должна дать хоть какой-то отпор. Но у меня не было для этого оружия.
