-А дождь? Как вы думаете, он выжил в этой катастрофе? – Веста, несмотря на трудности последних дней, выглядела бодро. Лучше многих. Лучше тех, кто прибыл на Юрико месяц назад.
-А ты уже соскучилась? – Сафид рассмеялся, впервые за всю неделю.
-Просто она не любит неразгаданных загадок. – Карл вступился за Весту. – Я тоже не люблю, когда остаются такие тайны, которые могут иметь внезапное и неожиданное продолжение…
-Трудно поверить, что в этой каше что-то могло остаться прежним. Посмотрите вокруг!
-Тут ты не прав, Тома. Мозговой центр дождика, если вы позволите его так называть, находится очень далеко отсюда, дальше, чем наша с Мишей долина. Мы не можем знать, как пострадала та территория. И потом, хищный лес нашел возможности бороться с подобными катаклизмами, почему этого не мог сделать мозговой центр солененького дождика? – Михаил демонстративно покачал головой из стороны в сторону.
Приятная расслабленность чувствовалась в каждом движении людей. После нескольких дней стресса и постоянной опасности, они обрели твердую и безопасную почву под ногами. Посаженый лесок был небольшим, и людям пришлось плотным слоем покрыть затененные участки. Сафид попросил всех отдыхать до прибытия груза с инструментами, одеждой и палатками.
Пол вел себя тихо. Он не мог найти себе места, и все время бродил от одного края леса к другому. Руки и голова нервно дергались, словно их хозяин не хотел признаться окружающим в чем-то скверном. Все это выглядело немного потешно… и странно, но никто не обратил на эту странность внимания.
Светло-серое небо начало едва заметно темнеть по краям на горизонте, и это означало скорое наступление ночи. Если груз до темноты не прибудет, придется ночевать, не сходя с места. Деревья сейчас не опасны…, а вот дождь, кто знает? Веревок нет, ограды тоже. Придется использовать куски одежды и надеяться, что утром у них появится новая экипировка и им не придется прятаться от солнца.
Несмотря на то, что светило было еще высоко, темнота должна была накрыть колонистов очень скоро, все из-за плотного слоя непроницаемых облаков. Облака эти всегда появлялись внезапно, они не приплывали откуда-то, а материализовались на месте в течение нескольких коротких минут. Почва высохла окончательно, теперь она не проваливалась и не трескалась. Деревья с каждым мгновением выглядели все хуже. Может быть, даже соленый дождь стал бы в такой ситуации спасением? Ведь после его ухода соленая вода превратится в пресную. Интересная метаморфоза - словно у гипнотизера отключат источник питания.
Сафид тихо разговаривал с Викторией. Общий разговор прекратился как-то сам собой, и люди разбились на малые группы. Кто-то безмятежно спал, привязавшись к стволам оторванными от рукавов лоскутами. Кто-то тихо беседовал, некоторые даже находили в себе силы шутить и смеяться. Дети играли с опавшими веточками и безопасными теперь жгутиками-листьями. Люди выглядели как племя дикарей, выгнанное из своих хижин природной стихией… и, наверное, это было недалеко от правды.
Ночь наступила как всегда совершенно внезапно, хотя ее наступление ожидали. К этому невозможно привыкнуть. Знаешь, что вот-вот станет совсем темно, но все равно каждый раз это пугает. Разговоры и возня постепенно стихали, лагерь замирал и засыпал. На расстоянии нескольких сот метров начали вспыхивать неяркие блики, это прибыл ожидаемый груз с Земли. Кажется, на этот раз они не промахнулись, не отправили вещи далеко от лагеря и не скинули их прямо на головы спящих людей. С каждым разом точность возрастала. Сафид оглянулся на вспышки и, улыбнувшись в полудреме, опять уронил голову на довольно жесткую кучку пожухлых щупальцев. Утром нужно будет сразу приниматься за работу, а теперь лучше хорошенько отдохнуть.
Виктория долго лежала без сна, прислушиваясь к последним звукам затихающего лагеря. Мысли не давали ей покоя, все время возвращались к земным воспоминаниям. Вика старалась отогнать непрошеные размышления, но они, стоило только забыться, вновь наваливались, обволакивали и не позволяли выплыть. Это были хорошие, теплые, ностальгические воспоминания…, но опасность таких мечтаний в их совершенной несбыточности. Нельзя было себе позволять вспоминать о том, чего никогда уже не увидишь, чего, по сути, для человечества уже не существует. Землю нельзя было назвать доброй, ласковой и заботливой мамочкой, скорее уже жесткой, равнодушной мачехой, но почему-то воспоминания о родной планете вызывали такую сильную тоску, что пропадало желание жить. Поэтому Виктория все время старалась стряхнуть с себя эти липкие, словно паутина, мысли…, но вновь и вновь оказывалась среди земных полу-искусственных чахлых кустиков, или среди обманчивой зелени цветущего Сомата. Если же женщине удавалось отодвинуть воспоминания подальше, то на их место вставали еще более опасные и страшные мысли о нерожденном малыше.