-Мы слишком сильно скорбели, нам совсем не до еды было. – Вера опять стала грустной.
-Ох, и это взрослая разумная женщина говорит? Ты самая обычная эгоистка! Непростительное, преступное поведение!
-Не доставайте меня, а то я опять впаду в депрессию.
-И к тому же шантажистка! Просто кладезь отвратительных качеств. Бедной девочке достанется не лучшая мама.
-Перестаньте. Я пошла, набью желудок безвкусной, отвратительной, но такой нужной пищей. Потом в душ. Надеюсь, вы не бросите меня и дождетесь, чтобы покормить по-человечески?
-Конечно. Тем более что у меня к тебе несколько важных вопросов. Надо срочно кое-что обсудить...
-Что опять? Что-то серьезное?
-Возможно, что очень.
Вера покачала головой и побрела в столовую, в желудке происходила настоящая революция. За три последние недели она так и не освоилась в квартире шефа. Это неудивительно, ведь почти все время она провела в одном и том же кресле, не реагируя на людей и другие раздражители. Сейчас у нее было такое ощущение, что она проснулась после кошмара и впервые за долгое время вдохнула полную грудь воздуха. Пища была пресной, неприятной на вид, и совершенно безвкусной, только машина может приготовить такое безобразие. Но Вера начала ощущать отсутствие вкуса, только когда желудок был полон, слишком сильно было чувство голода.
Стоя под паровым душем, Вера с любопытством рассматривала непристойные картинки, аккуратно нарисованные на плитках пола. Ай да профессор, ай да старичок, кто бы мог подумать, что он не охладел еще, в силу своего возраста, к подобным вещам? Интересно, что за три недели она ни разу не обратила внимания на такую пикантную особенность ванной комнаты. В животе довольно завозилась дочка, наверное, от сытого удовлетворения…
Эти движения в утробе напомнили Вере о Кузе, к горлу опять подступил горький комок. Вера затрясла головой не в силах, в который уже раз, избавиться от наваждения. В разные стороны полетели теплые брызги, превратив многочисленные зеркала ванной комнаты в разноцветный калейдоскоп. Вера изо всех сил сжала зубы и впилась ногтями в ладони…, наконец, приступ прошел. Впервые с момента смерти любимого, Вера смогла отогнать то отчаянье, которое накрывало ее с головой, засасывало и не позволяло свободно жить и дышать. Вера нежно обняла свой живот и ласково начала что-то шептать дочери, извиняясь за невнимание последних недель, переживания и боль. Окончательно замерзнув и успокоившись, Вера решила покинуть душ и выйти к нервничавшему уже Виктору Львовичу.
-Вы уже заждались? Я старалась побыстрее, но вы же знаете, как это бывает…
-Мне уже все равно, работа заброшена несколько недель…, наверное, меня следовало бы уволить за прогулы.
-Не прибедняйтесь, вас прикроют в клинике. Как там справляется Энри?
-Ужасно! Он моется каждые три часа, и все равно говорит, что от него пахнет кровью… - Наступила неловкая пауза, Виктор Львович нервно заерзал в кресле и забегал взглядом по комнате, поняв, что был несколько бестактен. – Извини, я старый, безмозглый, бесчувственный…
-Да не берите в голову…, мне придется слышать подобные замечания еще довольно долго…, надо привыкать. – Вера улыбнулась встревоженному шефу, но в глазах были боль и страдание.
-Ладно, давай, наконец, выберемся из этой берлоги в цивилизацию.
-Я совершенно готова и опять голодна…, я так рада, что, наконец, удалось выплыть из этого кошмара. Скажите, кто вам нарисовал такие скабрезные картинки в душе…, и зачем?
-Ну…, как бы это объяснить, мне просто нравится обнаженная натура…, без всякого там подтекста, или потаенного смысла.
-Ладно, ладно, не мое дело. – Но выражение лица женщины предупреждало, что, вряд ли, эта пикантная особенность жилища шефа останется в секрете.
Вера уверенным упругим шагом пошла к двери, волосы рассыпаны по плечам и отливают темным золотом, одежда строгая и темная – траур еще не закончен и вряд ли когда-нибудь закончиться в душе женщины. Профессор смущенно семенил следом, что-то бормоча себе под нос о своеобразии каждого отдельно взятого человека.
Заведение, которое они выбрали из-за его близости к дому Виктора Львовича, славилось хорошей, почти естественной кухней и умопомрачительными ценами. Это обстоятельство никак не повлияло на выбор Веры, ее нисколько не смущало, что кошелек шефа сильно похудеет. Она откровенно наслаждалась дорогими, вкусными блюдами, требуя большого разнообразия. К концу ужина улыбка шефа стала немного кислой, и его аппетит явно сошел на нет, что совершенно не повлияло на настроение и аппетит беременной женщины. Вера всего лишь развлекалась в своей обычной манере. Когда же пришло время оплачивать счет, она с милой улыбкой оплатила свою половину, даже не стала слушать возражения Виктора Львовича.
-Виктор Львович, я все жду, когда же вы приступите к тому разговору, о котором говорили дома? Неужели это так серьезно, что вы не можете найти в себе силы приступить?
-Достаточно серьезно. Но проблема не в этом, я думаю, нам стоит съездить в клинику, там будет удобнее, к тому же там все бумаги по этому вопросу.